Черный Город. Родом из ада
![Черный Город. Родом из ада](/uploads/covers/2023-12-29/chernyj-gorod-rodom-iz-ada-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Сумеречный Эльф
- Жанр: Криминальный детектив / Триллер
Читать книгу "Черный Город. Родом из ада"
2. Растворяясь в грязи городской
Растекались лужами слёзы их,
Дети плавились, попав за воротник,
На ладонях таяли... И стали водой,
Растворяясь в грязи городской.
Сотни подошв портят их тела,
Бледная кожа слишком тонка,
Рвётся и рвётся снежная ткань,
Корчатся от боли с мольбой: перестань!
© Your Schizophrenia «Winter Requiem»
За окном пролетали лепестки снежинок. Белые мотыльки выделялись на фоне закопченных стен и молчаливых труб заброшенного завода. Он плыл черной тенью, простирая свои крылья, как паук лапы. В тот день ей исполнялось восемнадцать, вроде бы... Ведь никто никогда не отмечал, никто не вспоминал о ней. Еще один день из многих, подернутых болотной завесой ее жизни.
Салли быстро добежала до своего места работы, ежась в легком пегом пальтишке, которое она ухватила на чьей-то гаражной распродаже. Кто-то уезжал из этого города, кто-то вырывался в лучшую жизнь, находя работу. И не тащил с собой много вещей, точно оставляя вместе с ними все прошлые печали. А Салли словно надевала их вместе с вытертым секонд-хендом.
— Привет, Рози!
— Привет, Салли!
Так начинался каждый рабочий день, и Салли благословляла тот миг, когда встретила подругу — это была единственная причина и возможность слабо, но искренне улыбнуться.
— Будешь яичницу с беконом? — приветливо поинтересовалась Рози.
— Да что-то не тянет, — замялась девочка, перебирая замерзшими руками в карманах с дырявой подкладкой. Напоминание о еде резануло вдоль желудка. Но не хотелось говорить, что у нее снова нет денег.
— Брось, я угощаю! — радушно рассмеялась Рози, как будто пригласила пропустить стаканчик. Но она прекрасно знала, что Салли не пьет. Девушка не желала ни за что становиться такой, как отец. Никогда! А ведь был и легкий путь… Тихо спиваться, продавать свое тело или научиться воровать. Но он вел только во тьму, почему-то с детства девочка понимала это, различала добро и зло.
— Все! Пошли-пошли! — практически сгребла ее в охапку неугомонная Рози и усадила в подсобке, вручив тарелку. Бекон был явно заветренным и уже малость просроченным. Но зимой это не беда, вот летом многие травились то несвежими яйцами, то забродившим молоком. Однако для Салли даже такая скромная еда показалась роскошью.
Утром девушки смеялись и разговаривали, пока не приходили первые посетители. Утром они не очень боялись, точно тусклое солнце разгоняло всех этих пьяных вампиров, охочих до женских прелестей. Вечером же Рози, ловко лавируя между столами, буквально уклонялась, как от падения снарядов, от назойливых шлепков по мягкому месту.
Распорядок дня Салли редко менялся, она радовалась, что ее почти никто не видит. Только начальство привычно орало по мелочам. Она еще сокрушалась, что уходила позднее подруги, так бы менее страшно было. Казалось, что ее — тощую и хрупкую — сдует беспощадный ветер. А ведь у них с Рози было всего каких-то четыре года разницы в возрасте. Но у нее уже был Джон, казалось, что он ее оградит от любой опасности. Салли завидовала этой иллюзии защищенности. Смотрела на пару каждый раз с плохо скрываемой горечью.
Да, Рози его не любила, не так, как показывают в сопливых фильмах, но зато ее не трепал бесконечно ледяной помойный ветер подворотен, не норовил вынести какого-нибудь извращенца. Одинокий прохожий, да еще девушка — самое уязвимое существо. А тут еще отец смотрел с не меньшей жадностью и неоднозначностью. На собственную дочь! Салли содрогнулась, уставившись в тарелку с яичницей. И там словно нашла решение! Вдруг потеплело на душе! Что же она раньше не додумалась? Ведь Рози всегда хорошо к ней относилась, значит, сумела бы и теперь помочь.
— Слушай, Рози, а у твоего парня… нет надежных друзей? — Решилась спросить Салли только в середине дня, ополаскивая посуду. Рози, пользуясь коротким перерывом, курила возле выхода, впуская в духоту подсобных помещений струи свежего воздуха, пробегавшие мурашками по вспотевшей спине.
— Ну, есть один… — обернулась девушка, тут же улыбнулась и затараторила: — Представляешь, его тоже Алекс зовут. И он живет в твоем доме, кстати. Я тебя познакомлю с ним! — она выбросила докуренную сигарету и подошла, заглянув в глаза Салли с невыносимой тоской, тихо спрашивая: — Тебе ведь тоже… нужна защита от них? От них всех… — затем в ней проступило нечто суетливое и деловое. — Но сама понимаешь, что он не только телохранителем будет.
— Да что тут терять, — слабо отозвалась Салли, хотя в душе в тот момент что-то неприятно смерзлось. Хотя, и вправду, для кого здесь себя беречь? Не для маньяка же какого-нибудь, вроде Хайделла. Как же она его боялась встретить! Да еще после того недавнего случая в баре, когда пришлось долго общими усилиями подметать раскиданные осколки…
— Хорошо, вот адрес, — порывисто набросала карандашом на салфетке Рози кривые буквы.
— То есть мне самой к нему прийти? — подняла глаза Салли, точно ей выписали направление к врачу. — А это не опасно?
— Ну, я тебя не поведу, я все-таки не сваха, — рассмеялась звонко Рози, хлопая по плечу. — Не бойся. Он тоже неплохой, не очень умный и выпивает, но неплохой. Все будет нормально, — она точно уговаривала и себя. — У нас же с Джоном все хорошо. Ко мне вон Хайделл недавно полез, так Джон сразу его! Ух!
— Ты не боишься, что он вернется? — пробормотала Салли, вмиг представив узкое лицо с горящими серыми глазами и длинным «крысиным» носом, свернутым слегка набок. Бешеный пес, кусачий шакал, покрытый татуировками.
— Хайделл? Вернется, скорее всего, — помрачнела Рози. — Но и Джон вернется!
Джон само собой вернулся бы, он работал охранником в этом же кафе. Складывалось ощущение, что Рози подхватила первого попавшегося парня с бицепсами достаточной величины. Вот только сумел бы он реально защитить от брата главаря одной из самых опасных банд?
— Рози, как ты не боишься? — вздрогнула Салли, о чем тут же пожалела, потому что подруга словно погасла. С ее лица исчезли яркие краски, словно до этого она поддерживала себя в хорошем расположении духа только усилием воли. Она покачала головой:
— Салли, поверь, мне тоже страшно. И я бы тоже очень хотела другой жизни, — но девушка тут же вскинула кудряшки, вновь улыбаясь. — Но я стараюсь не плыть по течению. Только так можно что-то изменить. И ты не пускай себя по течению!
Она на прощанье еще раз легонько хлопнула Салли по плечу. Но от ее бойких слов девочке вдруг стало противно. По сути, она до этого спрашивала, как продать свое тело ради защиты от прочих тех, кто на него мог посягать. Когда Рози ушла, Салли смяла истрепанную салфетку с адресом, решила выкинуть, но, немного подумав, убрала в задний карман истертых джинсов.
Может, все ее страхи являлись лишь плодом измученного сознания. А отдых не маячил в обозримом будущем. Да и никогда. Стресс, страх, голод, изученность, отсутствие планов на жизнь — вот и все. Казалось бы, проще умереть. Но Салли ни разу не задумывалась о самоубийстве, даже с такой судьбой находила повод каждый раз просыпаться и куда-то идти.
Однако в тот вечер все изменилось… Все опасения начет отца подтвердились. Стоило Салли переступить порог, как показалась опухшая рожа, на которой играла мерзкая ухмылка:
— Не пойдешь к папочке?
— Отвали! Отвали! — взвизгнула Салли, когда отец ударил ее о стену.
— Я тебя вырастил, дрянь! А ты долги не отдаешь! — рычал он. — Расплатись хоть натурой, ***!
О каких долгах он говорил? Он же все пропивал! Салли его ненавидела, ненавидела! О да, она умела ненавидеть!
А что еще остается? И подчиняться воле отца она на этот раз точно не желала. Наутро он, может, ничего даже и не вспомнил бы. И это еще более омерзительно!
Салли невероятно ловко вывернулась из-под пытавшейся схватить ее руки, потом отпихнула пошатывающуюся тушу. «Отец» упал навзничь, но его судьба уже не волновала, Салли побежала прочь из этой проклятой берлоги, прочь от всех в темнеющий чад улиц.
Ноги подкашивались, мерзли, путались в мусоре. Она спотыкалась и пару раз пропахала коленями по асфальту, но не ощущала, не ведая, куда бежит. И сама не заметила, как очутилась на границе даунтауна, то есть центра города, украшенного по случаю грядущего Рождества.
Там она остановилась в боковом проулке, точно попав в какую-то волшебную страну. Еще бы! Столько света, столько фонарей и подсвеченных гигантских зданий. Даже штаб-квартира крупной автомобильной компании была видна, плывя гигантским цилиндром над людской суетой. Только электрические лампы делали черный город разноцветным. И люди сновали среди сияния машинных огней, несли в руках разноцветные коробки.
Салли рассматривала их, точно погрузившись в сон. Она села на размокшие картонные коробки, прислонившись к мусорному баку. Возле нее крутились щенки мелкой бродячей собаки. А с другой стороны оказались котята ничейной кошки, словно животные вовсе не делили территорию, спасая от холода свое потомство.
Девочка смотрела на проспект, который постепенно пустел, однако люди торопились докупить все необходимые продукты и, конечно, завернуть подарки. Несколько больших загадочных коробок в разноцветной упаковочной бумаге прошествовали мимо нее, скрытой в тени.
Люди носились туда-сюда, и ни одна живая душа не замечала замерзавшую девочку. Салли вспоминала, что как-то читала в своей единственной истрепанной книжке сказок Андерсена «Девочку со спичками». И вдруг поняла — это она. Только у нее нет спичек, нечем зажечь свое воззвание к небесам. Да и не надо, и так услышит, если услышит. Зачем же сказочник сочинял такие грустные истории? Ведь в мире и так хватает боли…
Холод проскальзывал под пальто, усталая девушка ощущала, как веки слипаются. Вокруг нее копошились теплые зверята, но они не сумели бы достаточно согреть. Салли обняла ободранные колени, устало свернувшись клубком. Больше она не желала шевелиться. Не за чем. Из черного города все равно бежать некуда, домой возвращаться не к кому.
Салли смотрела на проспект, там на одном из больших домов колыхался выцветающий баннер: «Возможности сделаны в Детройте». Да, возможностей невероятно много — хоть в Президенты — а как их реализовать никто не инструктировал. Но ведь все равны, не так ли? Не так.
Какая же пропасть разверзлась между этим просторным горящим фонарями проспектом и сумрачной подворотней с замерзшей девочкой возле бурого мусорного контейнера!
Смерть — это не так уж плохо, оказывается. Просто заснуть от холода, видя тихонько безмятежные сны чужого праздника. Черный город не услышит ни крика агонии, ни стона о помощи. Лишь наутро случайный патрульный найдет холодный трупик замученной бродяжки, затем ее скинут в общую могилу или сожгут вместе с телами сотни таких же бомжей.
А люди в теплых и уютных домах будут отмечать Рождество, резать индеек с пудингами и радоваться, что прошел еще один год, что они все вместе. Обменяются подарками и фальшивыми или непритворными улыбками, лягут спать, проснутся вновь, глядя с надеждой в будущий день. Они все будут радоваться тому, что судьба к ним милостива. Существование таких, как Салли, большинство просто игнорирует. Ведь никому не нужен чужой негатив, проще и не думать. Ни о неблагополучных семьях, ни о неблагополучных странах, особенно, если «мой дом — моя крепость». На остальных начихать. Как и на весь мир, проще объявить его враждебным или недоразвитым. Как и Салли, например. Проще с широко закрытыми глазами твердить, как все прекрасно, как чудесно жить частью избранной нации в избранной стране. И рушить весь остальной мир, топтать судьбы миллиардов людей, да чужими все руками. Проще… Да вернее ли?
А она… А ей наутро тоже будет уже хорошо. Может быть, небо все-таки не забудет, что и в аду случайно родился ангел, может, вспомнит о ней. Ведь она еще никому не делала зла. Только отвечая добротой и смирением на любое зло и оскорбления не добилась ничего, ничей милости в этом мире без чудес.
Салли больше не плакала, она почти улыбалась, она видела свет, много света, почти не ощущая холода. Вот и все — душа медленно отделялась от тела, как ей казалось. В эту чудесную ночь нашелся иной путь вырваться из тьмы. Она летела навстречу сиянию, там ее наверняка ждала мама. Салли искренне верила, что мама погладит ее по голове, обнимет. И больше не будет боли и зла, и не станет холода. Смерть порой не так ужасна, как жизнь… Салли окружали сотни рождественских огней, настоящих, теплых. И никто не сумел бы разрушить этот праздник. А тело — это лишь символ, опознавательный знак, временный костюм души. Уже не страшно его оставить.
— Знакомая куколка, — вдруг послышался голос, вновь опрокидывая в эту грязную реальность. Салли открыла глаза, челюсть свело судорогой ужаса, желудок подкатил к горлу — перед ней стоял Хайделл. Наверное, «общипывал» по старой привычке богачей в торговых центрах. В толчее с горами подарком люди нередко не замечали, как пропадал бумажник.
Салли испытала испуг напополам с обидой — черный город даже умереть ей не позволял. Но вновь вернулась окончательно на землю, резко вскакивая, отшатываясь от парня.
— ***! ***ть ты дерганая! Передай своей подружке Рози, что я к ней еще загляну! — рассмеялся ей вслед Хайделл.
Салли вновь бежала прочь, точно мрачные тени вечно преследовали ее. За что же она это заслужила?
Она посмотрела по названиям улиц, где оказалась и скоро сумела вернуться обратно, к обшарпанной громадине своей многоэтажки. Рядом стояли несколько заброшек, люди оттуда разъехались еще давно. Астрономическое количество заброшенных зданий здорово способствовало развитию банд, они заводились в разбитых никому ненужных строениях, как черви в гнилом мясе. А их вот все еще не расселили перед сносом, да они были изначально неблагополучными. В окнах не маячило гирлянд, никто не носил подарки, редко улыбались на трезвую голову.
Салли остановилась на пороге этого склепа для живых, нервно сглотнула. А ведь отец мог все еще поджидать ее… там. Салли вздрогнула, представила отца, вспомнила Хайделла. Из огня да в полымя. Еще неизвестно, кто хуже. Все-таки с Хайделлом они хотя бы не состояли в кровном родстве. Может, и стоило ему сдаться? В ее ситуации это являлось неизбежностью рано или поздно. Хотя мало ли какие идеи хранила голова с коротким ирокезом, ведь явно же с садистскими наклонностями. Нет, только не с ним. Но и не с отцом!
Куда идти? Или вновь вернуться в центр и там замерзнуть? Такой поступок означал самоубийство, а это грех. Странно ее преследовало повсюду сознание греха и невозможности избежать его. Впрочем, представления о вере девочка имела весьма смутные, разве только душа просила чего-то, требовала иного мира, в котором есть нечто лучшее. Она видела свет, почти дотронулась краешком сознания до него… Но вновь ее окружали бесконечные улицы, гигантские артерии города с легкими заядлого курильщика и железобетонным сердцем. До ночных скитаний и ужасов одной тощей попрошайки никому не было дела.
Салли не хотела сваливаться такой нежданной обузой к Рози, вскоре сообразив, что не представляет, где и живет подруга. За пределами рабочего места они почти никогда не общались.
Тогда-то девушка вспомнила о смятой салфетке, потянулась к карману джинсов, доставая адрес, с трудом разбирая в свете мигающей лампочки подъезда номер квартиры и этаж. Странно было вот так заваливаться к незнакомому парню и прямо просить о защите. Но отчаяние порой толкает на поспешные шаги. Рози говорила, что он вроде надежный, вот о Хайделле все знали, что он дурной.
Салли поднялась на третий этаж, немного помявшись, позвонила в дверь. На пороге вскоре показался высокий молодец лет восемнадцати с квадратным подбородком и «двухэтажным» горбатым носом.
— Ты Алекс? — спросила безразлично Салли.
— Да, — протянул парень, глянув на нее сверху вниз. — А ты ничо, симпотная.
— Спасибо, — пробормотала Салли без энтузиазма.
— Это о тебе говорили Джон и Рози? — расплылся в кривоватой щербатой улыбке молодой человек.
— Да.
— Ну так заходи! — засветился самодовольно Алекс, твердя взволнованно, очевидно, самому себе. — ***! А я-то почти отчаялся найти себе девушку. Ну с моей-то рожей…
В тот вечер в душе у Салли что-то раз и навсегда оборвалось, смерзлось. У ангела больше не было крыльев. Да какой она ангел? Тряпичная кукла, забытая в коробке на гаражной распродаже. Плюшевое сердце, подушечка для английских булавок.
Так у нее появился первый парень, который немедленно облапал ее и, похоже, сразу начал считать, что она его собственность. Иначе с людьми здесь не обращались, особенно, с женщинами. Закон силы — закон каменных джунглей.
Но этот парень хотя бы вроде не бил, и Салли надеялась скоро совсем свалить от отца под законным предлогом. Впрочем, Алекс тоже немало пил и поговаривали, что покупает у самого Хайделла наркотики. Но на тот момент Салли казалось, что и Алекс сойдет как охранник.
То, что он попросил в качестве «оплаты», своеобразного древнего бартерного обмена, показалось девушке ни приятным, ни неприятным. Просто плата за то, чтобы не домогался собственный отец и не ошивались слишком близко громилы из банды Алекса. А главное, чтобы Хайделл отстал. Но тот отличался настырностью.