Белые тапочки от Версаче
![Белые тапочки от Версаче](/uploads/covers/2023-10-03/belye-tapochki-ot-versache-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Татьяна Луганцева
- Жанр: Иронический детектив
- Дата выхода: 2012
Читать книгу "Белые тапочки от Версаче"
Глава 4
Сначала было очень плохо, плохо всему организму в целом. Ее тошнило, мутило, ломало, сжимало… А потом внезапно стало легче. Просто резко взяло и отпустило, словно по мановению волшебной палочки, как будто кто-то сверху дал команду отпустить эти адские вожжи, скрутившие ее бедное тело. Катя открыла глаза, и сразу же яркий свет на мгновение ослепил ее.
Лежать ей было удобно, а вот дышать – очень тяжело.
Сначала она увидела очертания предметов, а затем сами предметы: красивую картину на стене, окно с атласными занавесками, старинный комод, большой шкаф из темного дерева с зеркалом, мерно идущие на стене ходики и встревоженное лицо какого-то старика напротив.
– Пришла в себя… – гулким голосом сказал он.
– Хорошо, кризис миновал, – ответил ему женский голос, – будете делать все, как я велела, дней через семь встанет на ноги. Я буду приходить каждый день, но если станет хуже, все же вызовите «ноль три», – сказала женщина и склонилась над Катей.
Катя наконец-таки увидела и ее: женщину лет пятидесяти, в белом халате, со строгим лицом без косметики и с гладко зачесанными назад волосами русого цвета.
– Ну что же вы, милочка… так не бережете себя? Разве так можно? Коллега, а о себе кто будет думать? Ладно, я ухожу и оставляю вас в надежных руках, поправляйтесь.
Лицо женщины исчезло из поля зрения Кати, а вскоре она услышала и удаляющийся стук каблуков. Над ней снова нависло лицо старика.
– Где я? – спросила Катя.
– Ты не узнаешь меня? – удивился старик.
– Вас я узнала, Иван Федорович, я не пойму, где я и что я тут делаю?
– Ну уж, милочка, это лучше у вас спросить. Заявились ко мне буквально в невменяемом состоянии, сама смерть, наверное, лучше бы выглядела, повалились на меня…
– Я?
– А кто ж еще? Прямо-таки свалили старика с ног, чуть шейку бедра из-за вас не сломал, что чревато в моем возрасте… и упали без чувств и без сознания. Вы меня, между прочим, очень напугали, Катерина! Кто мне теперь компенсирует потраченные нервы! – разошелся старик. – Я, между прочим, коммерческую медицину нанимал за мной ухаживать, а не пугать до смерти!
– Простите меня, – сказала Катя.
– «Простите»! – передразнил ее Иван Федорович. – «Простите» на хлеб не положишь! Я еще жалобу на тебя напишу, вот только поправишься, кстати, как ты себя чувствуешь?
– Да вроде ничего… словно заново родилась. А кто это приходил? – поинтересовалась Катя.
– Ясно кто, врачиха, тоже из коммерции, Ульяна Дмитриевна, неплохая женщина. Сказала, что у тебя был этот… солнечный удар… Нет! Не солнечный, а тепловой удар. Такая, мол, высокая температура была, что градусника не хватало. Она тебя внимательно осмотрела, послушала, смерила давление, сделала сразу два жаропонижающих укола и что-то еще для сердца. Что же ты так себя доводишь-то? Еще в легких какие-то хрипы, вернее, в бронхах, но чтобы не перешло на легкие, надо соблюдать постельный режим и колоть два раза в день какие-то лекарства. Вот Ульяна Дмитриевна тут все расписала, – Иван Федорович протянул Кате листок с врачебным назначением.
Катя пробежала листок глазами.
– Антибиотик, витамины, противовирусное…
– Обильное питье, – добавил Иван Федорович и показал рукой на огромный графин, наполненный какой-то малиновой жидкостью, – сам сварил из клюквенного и черносмородинного варенья.
– Спасибо, мне ужасно неудобно, что я вас так напрягла. Я не знала, что так получится, такой вирус где-то подхватила… Действительно, пришла к вам с лечением, а получилось, что сама слегла, да еще и вас напугала. Я сейчас уйду, не беспокойтесь, – засобиралась Катя, окончательно пришедшая в себя.
– Куда это ты собралась?! – У Ивана Федоровича от возмущения даже усы оттопырились. – Врач сказал лежать семь дней, не вставать! Только что с того света и куда-то собралась! Едва сбили температуру, и что? Ты же вся мокрая, малейший сквознячок, и того! Пишите письма!
– Но не могу же я у вас…
– А почему нет? У меня квартира большая, живу я один! Уж о больной врачихе позаботиться могу! А что характер у меня неуживчивый, так это извините! – Старик потряс в воздухе внушительным кулаком и сказал по слогам: – Не пу-щу! Я не душегуб какой-то! Звоните домашним, что вы в больнице.
Катя даже растерялась. Конечно, она понимала, что Иван Федорович прав, она настолько слаба, что не может еще и по лестнице спуститься. Но с какой стати она должна оставаться у него в доме? Внезапно Катя поняла одну вещь. Старик просто с ума сходит от одиночества! И вот наконец-то ему предоставился случай о ком-то позаботиться, с кем-то поговорить, причем этот «кто-то» еще больнее и слабее его и будет как бы зависеть от него. Нет, Иван Федорович не мог упустить такой шанс, по его решительному виду Катя это поняла. Она решила ему подыграть, тем более что в глубине души испытывала симпатию к этому ворчливому старику.
– Ой, чувствую, придется мне остаться у вас, Иван Федорович.
– Вот именно! Нечего скакать! – улыбнулся старик. – Сейчас я за тобой поухаживаю, накормлю тебя наваристым бульоном из мяса, что ты принесла.
– Что я принесла? – удивилась вполне искренне Катя.
– Как что? Целую сумку с сердцами говяжьими. Я еще подумал, куда вы столько сердец-то набрали и что с ними мне-то делать? Потом решил сварить супчик, сделать жаркое, а еще полпакета положил в морозилку. Так что сердцами мы с вами, юная леди, обеспечены на неделю, – сказал старик и пошел на кухню.
Катя встала с кровати и сделала несколько шагов за ним, ощущая дрожь и слабость в ногах. Она почувствовала, что от нее что-то отлепилось и упало на пол. Катя нагнула голову и сильно покачнулась. Если бы не подоспевший Иван Федорович, она бы растянулась на полу.
Старик крепко схватил ее и отволок на кровать.
– Ну что же вы, медичка, такая упрямая. Лежите спокойно, я принесу поесть в постель.
– От меня отвалилась какая-то запчасть, – пожаловалась Катя.
– Это горчичник, – пояснил Иван Федорович. – Ульяна Дмитриевна сказала, что надо прилепить его вам на грудь.
– Так это он так давил на меня, что трудно было дышать… – Катя задумалась, – и весил словно целую тонну. – Она оттянула ворот футболки и посмотрела на свою голую грудь, где красовалось ярко-красное пятно от горчичника.
«Господи! Ивану Федоровичу надо было меня раздеть, чтобы положить горчичник. Он же видел меня голой», – вдруг закралась жуткая мысль в голову Кати, и, по всей видимости, эта жуткая мысль отразилась и на ее лице.
Иван Федорович перехватил ее взгляд и поднял руки, словно сдаваясь.
– Я не разглядывал ваши прелести, честное слово! Я же не извращенец какой-то! Вы метались в жарком бреду, еле дышали, и Ульяна Дмитриевна подтвердит, что все было пристойно. Екатерина Григорьевна, о чем вообще речь? Какие мои годы, чтобы интересоваться этим? Все уже… все в прошлом… – Старик посмотрел куда-то вдаль, словно уходя в свои воспоминания.
Катю немного успокоили его слова.
– Все равно, в следующий раз я буду сама себе делать горчичники, банки, клизмы и прочее, если понадобится.
– Как скажете, – вышел из задумчивости Иван Федорович, – и уколы сами себе делать будете?
– Какие уколы?
– А вот тут вам выписали.
Катя замешкалась, чего-чего, а колоть сама себя она не могла.
– Я сделаю укол вам сам! – вызвался старик.
– Вы? А вы умеете?
Пациент поражал ее все больше и больше:
– Эх, дочка, я еще и не такое умею. Что мне только не приходилось делать в жизни. Вот, помню, случай был… У одного мужика зуб разболелся, ну просто сил нет, щека опухла, от боли он ничего уже не соображал. А вокруг снега и тайга, и никакой связи с Большой землей. Что делать? – выпучил глаза Иван Федорович.
– Что? – шепотом спросила Катя.
– Я взял пассатижи из набора инструментов, влил бутылку водки своему напарнику в глотку заместо обезболивания и вырвал зуб. Вот с такими корнями, – похвастался старик, словно рыбак уловом. – А ты говоришь, укол! Да раз плюнуть! Я, если надо, и операцию проведу.
– Меня оперировать не нужно, – быстро сказала Катя.
– Да это я так, к слову. Ну что, витаминчик вколем?
– Да, – обреченно ответила Катя, уже жалея, что согласилась остаться.
Дед явно хотел поиграть во врача, и это не могло не настораживать. Катя с ужасом наблюдала, как ловко Иван Федорович вскрыл две ампулы, не дрогнувшей рукой набрал шприц и даже сменил иголку в целях антисептики.
– Ну-с… – протянул он.
Катя, вздохнув, перевернулась на живот и оголила верхнюю часть ягодицы.
– Еще больше, рука старая трясется, могу не попасть, – хихикнул старик.
– Ничего, попадете, вы меня тоже видами не балуете, – ответила Катя.
Укол Иван Федорович сделал легко и непринужденно.
– Знаете, почти верю уже, что вы зуб пассатижами вытащили, – перевернулась на спину Катя, – а теперь я вам сделаю укол. Вы мне, я вам, все очень здорово.
– Может, не надо? – поморщился Иван Федорович. – Я чувствую себя хорошо.
– Вы гипертоник. Вам прописаны уколы каждый день, – отрезала Катя и сделала укол Ивану Федоровичу.
Они посмотрели друг на друга, и Катя вдруг прыснула со смеху. Иван Федорович тоже рассмеялся.
– Хороши вы были, Катя, это точно. Вас обслуживает фирма «Ангелы с поднебесья», – передразнил он голос Елены Петровны, начальницы Кати. – Ничего себе «с поднебесья». Вы явились бледная, как смерть, с горящими глазами, в одной руке сумка с лекарствами, в другой – целый пакет кровавых сердец. Это просто Ангел смерти какой-то. Хорошо, у меня нервная система крепкая, – закашлялся от смеха старик.
– Эти сердца мне всучила одна женщина, благодарная пациентка, работающая на мясокомбинате. Возможно, они, то есть сердца, краденые. Иначе мне от нее было не вырваться. Я даже не посмотрела, что там, сил не было, – утерла выступившие от смеха слезы Катя.
– Ульяна Дмитриевна приказала каждые два часа мерить температуру и не допускать больше теплового удара, – принес Кате градусник Иван Федорович и присел на кровать.
Катя наконец-таки раскраснелась и не выглядела больше изможденной и умирающей.
– Ты очень молодая, – задумчиво сказал Иван Федорович.
– Мне тридцать лет.
– Выглядишь много моложе.
– А вы, видимо, знаток женщин? – улыбнулась Катя. – Я просто не пользуюсь косметикой и веду праведный образ жизни.
– Это как?
– Не пью, не курю, не гуляю, – загнула три пальца Катя и с тоской посмотрела в потолок, словно припоминая, чем она еще не занимается.
– Не скучно? – спросил Иван Федорович, и Катя снова улыбнулась.
– Вы прямо в самую точку. Бывает ощущение, что живу неправильно, – ответила Катя.
– Что не пьете и не курите?
– Что не гуляю, – поправила его Катя, – а пить и курить я еще научусь.
– Так, а почему же вы не гуляете? Нынешняя молодежь ого-го!
– Ну, во-первых, я уже не молодежь, во-вторых, у меня уже четырнадцатилетний сын.
– Сколько лет сыну? – округлил глаза Иван Федорович.
– Четырнадцать, – повторила Катя. – Наверное, вы провели нехитрый математический подсчет и в шоке от того, во сколько я его родила?
– Как-то рановато, – согласился старик.
– Так получилось, – улыбнулась Катя.