Зимняя бухта
![Зимняя бухта](/uploads/covers/2023-06-01/zimnyaya-buxta-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Матс Валь
- Жанр: Зарубежная современная проза
- Дата выхода: 2021
Читать книгу "Зимняя бухта"
24
О, братья и сестры мои, скажите мне, что есть любовь?
Было воскресенье, мы с мамой приехали к бабушке в Аспудден. Стояла весна. Я пошел поиграть. На берегу мне повстречались две девочки старше меня; они позвали меня в шалаш. Я пошел за ними в лес. Там они устроили шалаш — обрывок брезента на палках. Я заполз в него, девочки залезли следом. Одна схватила меня за руки и уселась верхом, другая стащила с меня штаны. Я стал кричать, но это не помогло. Та, что сидела на мне, стала зажимать мне рот. Вторая стянула с меня трусы. «Смотри, какой малюсенький», — сказала та, что стащила с меня штаны. Та, что сидела на мне, стала меня рассматривать. Я замолчал и натянул трусы. Потом девочки вылезли из шалаша. Когда я тоже вышел, они уже убежали.
Я заплакал и пошел домой. Штаны были новые. Серые. У бабушкиной двери я снова встретил тех девочек.
«Мы тебя любим!» — крикнули они мне в спину.
Скажите же мне, о сестры, скажите, о братья, — что есть любовь?
Свет погас, когда я был уже почти наверху. Я все же потянулся и постучал ногтем в окно. Ничего.
Я опять постучал. Вновь зажегся свет. Я наклонился к окну, чтобы Элисабет увидела меня, и постучал еще раз. Свет погас.
— Элисабет! — прошептал я.
Окно открылось — чуть-чуть, я даже не увидел Элисабет.
— Кто это?
— Это я, — сказал я. — Йон-Йон.
Элисабет открыла окно пошире, высунулась и зашипела:
— Ты что здесь делаешь?
Она казалась мне тенью.
— Захотел увидеть тебя, — прошептал я в ответ.
— Зачем?
— Я люблю тебя.
Она замолкла. Я подождал и спросил:
— Ты еще там?
— Да.
— Я люблю тебя, — повторил я. — С самого первого взгляда.
— А зачем лезть в окно?
— Я должен сказать тебе это прямо сейчас. Элисабет какое-то время молчала.
— Залезай.
Я ухватился за оконный отлив, влез и остался сидеть на подоконнике.
— Ты чего на окне уселся, как ворона?
В темной комнате белела футболка Элисабет.
Я слез на пол. Глаза начали привыкать к темноте. Я разглядел лицо Элисабет.
— Я люблю тебя.
— Дурак.
— Я правда тебя люблю.
Она повисла у меня на шее, обняла, торопливо поцеловала. Я ощущал ее теплую кожу сквозь тонкий хлопок. Чувствовал, как ее грудь касается моей. Потом Элисабет высвободилась и сделала шаг назад.
— Уходи сейчас же.
— Я же только что пришел.
Она вздохнула и села на кровать.
— Зачем ты так делаешь?
— А как надо?
— Как-нибудь… понормальнее.
Элисабет вздохнула, зажгла ночник, сощурилась от яркого света. На груди у нее красовался призыв Love me! Футболка едва доходила ей до ляжек, и я видел край белых трусов.
— На что уставился?
— Я люблю тебя.
— Ну а дальше? Еще что-нибудь скажешь или нет?
— Я люблю тебя.
Элисабет прищурилась. Длинные волосы упали на лицо, но она их не отводила.
— Дурак. — Она закурила, сердито глядя на меня сквозь волосы. — Ты не подумал, что я могу, например, спать?
— Я не мог уснуть.
— Ты всегда такой? — Она отвела волосы.
— Я люблю тебя.
Элисабет вздохнула.
— По такому случаю мог бы вести себя по-человечески. — Она подошла ближе и спросила — Ты что, дрался?
— На меня напали в Альбю.
— О-ох. Сильно избили?
— Так, ерунда. Пара царапин.
Я засучил штанину, показал синяки на ноге.
— Ox, — повторила Элисабет. — Кто напал-то?
— Шкеты какие-то. Они сейчас все крутые.
— Много их было?
— Пятеро, — соврал я.
— Ох.
Элисабет погладила меня по шее. Она стояла так близко, что я кожей ощущал, как ее грудь поднимается в такт дыханию. Какие же у нее до смешного тонкие руки — того и гляди порвутся.
— Ты правда меня любишь?
— Да, — сказал я.
Элисабет поцеловала меня. У нее был вкус табака и зубной пасты; ноги у меня ослабели, едва не подогнулись. Она запустила язык мне в рот, он коснулся десен легко, словно котенок, что охотится за бумажкой на ниточке.
— Наверное, я тоже тебя люблю.
Элисабет снова поцеловала меня, отступила, закрыла окно, взяла пепельницу и залезла на кровать. Уселась, скрестив ноги, у подушки, привалилась к стене и выпустила колечко дыма. С довольным видом выпустила еще.
— Умеешь пускать кольца?
— Не знаю. Не пробовал.
Элисабет протянула мне сигарету, я взял, затянулся, закашлялся.
— Задержи дым во рту, — сказала она.
Я сделал еще попытку, набрал полный рот дыма.
— Сложи губы!
Я пытался следовать инструкциям, но получалось не намного лучше, колечка все равно не выходило. Элисабет протянула руку, и я вернул сигарету. Она выпустила колечко, рассматривая меня. У Элисабет острый взгляд, такой нелегко выносить.
— Ты весь мокрый.
— На улице дождь!
— Сядь хотя бы.
Я сел на край кровати.
— Хочешь сухое?
Прежде чем я успел ответить, Элисабет встала и направилась к комоду.
— Спасибо, не надо!
Но она уже протягивала мне темно-зеленую шерстяную рубашку-поло.
— Мне велика. Подарок Майкен.
Я стянул мокрый свитер, он упал на пол.
— О господи!
Элисабет указала на что-то длинным пальцем, я присмотрелся. На боку заметил синяк, оставленный ботинком Навозника.
— Больно? — спросила она и как-то нехорошо улыбнулась.
— Ничего страшного.
— Не люблю драчунов. Я пацифистка, как Ганди.
Я через голову натянул ее кофту. Рукава коротковаты.
— Какой ты стал красивый. Тебе надо носить зеленое.
Элисабет снова уселась на кровать, выбросила окурок и вернула пепельницу на подоконник. Я сел в ногах. Она вытянула худую лодыжку и погасила ночник.
Сначала я ничего не видел, только слышал ее дыхание и как дождь стучит в стекло. На ощупь отыскал ее ступню — Элисабет вытянула ноги. Какие же у нее длинные ноги. Я коснулся ее ступни.
— Что говорят дома, когда ты убегаешь посреди ночи?
— Никто даже не заметит, что меня нет.
— Ты живешь с мамой и папой?
— Только с мамой и сестрой, Леной. Она старше меня.
— А папа где?
— Я его никогда не видел. Точнее, мог видеть, в раннем детстве, но он уехал в Америку, когда мне еще года не было. Я его не помню.
— Не хочешь с ним повидаться?
— А зачем?
— Если бы у меня был папа, которого я никогда не видела, я бы хотела с ним встретиться.
И Зачем?
— Ну, мне было бы интересно, какой он.
— Мне неинтересно.
— А должно бы.
— Ну вот неинтересно.
Я тихонько погладил ее ступню, опасаясь, что она уберет ногу. Но Элисабет, наоборот, немного сползла вниз и вытянулась. Я погладил ее ногу от ступни до колена.
Элисабет зевнула.
— Вообще-то я устала. Ты не подумал, что побеспокоил меня? Мне надо много спать. Быть человеком моего возраста нелегкое дело.
— Знаю. — Я положил руку ей повыше колена, на мягкую ляжку. Как хорошо сидеть вот так в темноте, медленно двигаться вверх по ее ноге, ощущать косточки и мышцы ступни, твердую кость под коленом, коленную чашечку и дальше, выше, к мягкой ляжке.
Элисабет сползла еще немного.
— У тебя есть девушка?
— Нет. — Я поглаживал ее колено.
— Почему?
— Не знаю.
— Наверное, потому, что у тебя странные привычки. Какой девушке понравится, если к ней по ночам начнут лазать в окно?
— Я так и думал.
Я потянулся, чтобы погладить ее ногу повыше. Я боялся, что если придвинусь, Элисабет уберет ногу, но подвинуться все равно пришлось. Моя ладонь скользнула дальше, пальцы легли на мягкое. Элисабет тихонько простонала — кажется, невольно.
— Я думала, я тебе не нравлюсь.
— Почему?
— Ну, ты так неодобрительно на меня смотрел. Вдруг ты решил, что я совсем безмозглая. А ты еще и не захотел пойти на день рождения Паддан. Я чуть не заплакала.
— Я влюбился в тебя, как только тебя увидел. Как только ты вошла в комнату — полосатое платье, длинные волосы, солнечные очки и вообще всё, — да нет, еще до этого, еще когда я только услышал твои шаги за дверью. Как будто сердце остановилось, и я заранее знал, что войти должна именно ты.
Элисабет едва слышно пискнула, когда я легонько задел ляжку с внутренней стороны и кончиками пальцев коснулся края ее трусов.
Она откашлялась.
— Ты мастерски скрываешь свои чувства.
— Да? — Я запустил палец под край трусов.
— Да. — Она снова кашлянула. — Никогда бы не подумала, что ты явишься сюда посреди ночи, влезешь по пожарной лестнице и…
Элисабет вдруг замолкла, я тронул пальцем ее волоски, почувствовал, как ее влажное лоно открывается моему пальцу.
Ее дыхание стало тяжелым.
— Я люблю тебя с самой первой минуты. — Я засунул ей под трусы всю ладонь. Элисабет застонала и еще немного сползла вниз. На ее лицо упал слабый свет, и теперь я лучше различал его в темноте.
— Хочешь пойти со мной в «Грёна Лунд»? — спросил я.
— Когда?
— Может, в субботу?
Я люблю американские горки.
Элисабет вдруг села, обняла меня, поцеловала и потянула на себя, в постель.
Ее большой мягкий язык елозил у меня во рту, словно ласковый зверь в поисках убежища.
Я положил ладонь ей на промежность. Трусы намокли, я завел пальцы под резинку. Элисабет застонала, закинула руки назад, уперлась в стену.
— Я люблю тебя. — Я начал тихонько ласкать ее. Сбросил кроссовки и положил на нее ногу, Элисабет напряглась всем телом, уперлась ладонями в стену, тихо застонала.
Тело ее выгнулось дугой. Я лег на нее и поцеловал в губы, обхватил груди руками — они как раз легли в мои ладони, соски совсем маленькие. Задрал на ней футболку, наклонился, коснулся соска языком, начал ласкать ей промежность, провел языком по груди.
Элисабет вскрикнула так громко, что я резко остановился.
— Мы остальных не разбудим? — прошептал я.
Она не ответила, только обхватила меня за шею и притянула к себе:
— С тобой так хорошо!
Я снова положил руку ей на трусы, стал ласкать и целовать ее.
Элисабет кончила, вздрагивая всем телом, а у меня онемела рука — я ласкал ее почти час.