Ежегодный пир Погребального братства
![Ежегодный пир Погребального братства](/uploads/covers/2024-02-22/ezhegodnyj-pir-pogrebalnogo-bratstva-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Матиас Энар
- Жанр: Зарубежная современная проза
- Дата выхода: 2022
Читать книгу "Ежегодный пир Погребального братства"
20 октября
Вернувшись в «Дебри науки» и взяв билет на скорый поезд в Париж — на следующую неделю и на сумму, за которую можно было купить новую руку! или даже почку! — словом, цифра была трехзначная (разрази их Господь), я сочинил небольшое стихотворение в духе Вийона:
Великому Кальве в наследье
Я шлю эклогу. О, начальник!
Прими продукт потуг последних,
Их не вмещает старый сральник[33].
В благодарность за поддержку я написал своему мудрому наставнику этот катрен на обороте почтовой открытки с изображением коровы, стоящей в лодке посреди болота, и дал себе слово по прибытии в Париж бросить открытку в почтовый ящик, но не бросил — из христианского милосердия (или — чего душой кривить — по трусости).
Симпатяга все же этот Франсуа Вийон.
Ради такого случая, как говорится, я взнуздал Ласточку и повез Люси на экскурсию в город Сен-Мексан. Люси сильно развеселилась, узнав про мой интерес к этому городишке. Да там одни вояки, сказала она. Школа младшего офицерского состава наземных войск. А поэтов Средневековья совсем мало.
— Минуточку! — возразил я. — Поэтов позднего Средневековья.
Тебе в наследство, мать-Земля
Я б тело бренное отдал,
В нем жира не найдет червяк,
А кости — голод обглодал.
Я знаю, что Вийон окончил свои дни в Сен-Мексане под защитой местного аббата, — Рабле рассказывает об этом в своей четвертой книге. (Рабле также объясняет, как мэтру Франсуа удалось избавиться от монаха по имени Тапку, в уморительной, заковыристой и очень, очень кровавой истории, в которой упоминаются Ниор и Сен-Лигер. Здесь в округе и правда полно всяких позабытых знаменитостей. Я уверен, что если хорошенько поискать, то найдутся гении и посвежее. «Давид Мазон, французский писатель и исследователь сельской жизни, автор того-то и сего-то, видный реформатор продовольственного земледелия, в ходе визита в Сен-Мексан почтил своим присутствием эту скромную гостиницу 17 апреля», — через несколько лет здесь обязательно повесят табличку.
И вот здесь, в ресторане с красивой резной деревянной вывеской недалеко от аббатства Сен-Мексан (прекрасный архитектурный ансамбль, сильно разрушенный в ходе религиозных войн — это, мне кажется, какой-то малоизвестный период истории, надо бы узнать, что там у них происходило), я и сделал Люси предложение — предложил отнюдь не совместную жизнь, а общий бизнес.
Я сказал ей: «Послушай, а вот есть же участок твоей матери, эта ферма в Гатине? Я тут подумал, давай я буду твоим компаньоном. Отец оставил мне немного денег, ты вносишь землю, что не хватит — займем, и вперед. Фрукты, ягоды разные, овощи. Что скажешь?»
И тут — бац! — мне навешали по полной.
— Ха-ха-ха! Спасибо тебе, Давид, но ты же в этом деле полный профан, горошек от одуванчика не отличишь. И потом, извини, но я зареклась — больше никогда со своим парнем работать не буду, так что пардон. А земля у матери, вообще-то, давно сдана в аренду…
Я обиделся насмерть. Как? Здесь не признают мои достоинства? Отвергают мои деньги? Заставляют расплачиваться за прегрешенья Франка? Какая подлая несправедливость. Я готов принять все, но несправедливость — никогда.
И демонстративно оплатил счет, чтобы она видела, как сильно я унижен, и за всю дорогу назад не открыл рта (или почти). Хотя, видит бог, заткнуть Давида Мазона — дело нелегкое.
Я был уныл, как скирда люцерны.
К счастью, Ласточка заполняла тишину грохотом своего мотора.
— Но хорошо, что ты об этом заговорил, надо еще раз поговорить с матерью про участок.
Я ничего не ответил. Высадил ее возле дома и вернулся в «Дебри науки» сильно подбитый. До конца дня лежал на кровати, держа под каждой рукой по коту и глядя в потолок. Ближе к вечеру попробовал сменить пластинку и сыграть в тетрис — ни капли не подействовало. Серьезно спросил себя: устоит ли желание здесь поселиться, если придет конец роману с Люси? Мама, когда мы в те выходные встречались в Нанси, советовала мне особо не увлекаться. «Вполне мог бы жить и в Нанси», — подумал я. Тоже провинциальный городок, но, честно говоря, не Ниор, совсем другое дело. Тут и барочный собор. И герцоги Лотарингии, Блистательный век Людовика XIV, сестры Макарон, ар-нуво. Если б не это, то, в общем-то, все едино, что Харибда, что Сцилла, разве что Сцилла будет чуть побольше Харибды. Но там нет Люси. И болота. И моря. Зато рядом Германия, неподалеку Метц, Страсбург, Вогезы, Шампань, Эльзас… Буржуазия правоцентристских взглядов, трамвай. Слива мирабель.
И трамвай. Груша бергамот. И трамвай. Онт эвр ские пирожные. И трамвай.
Я пролежал в компании кошек весь день, не за жигая света, и потом всю ночь, а затем выкатил Ласточку и поехал на Ниорский вокзал; машину оставил на долговременной стоянке; помню, что в поезде спал как бревно и проснулся, когда наш скоростной TGV® уже въезжал на вокзал Монпарнас. Надеюсь, я хоть не храпел, вот было бы позорище.
И вот я снова в Париже, с рюкзаком на плече: словно из туннеля вырвался. На выходе с вокзала меня охватила такая радость, что я отправился домой пешком — приятно с полчаса прошвырнуться по городу; сквер имени Жоржа Брассенса ничуть не изменился, улица Данциг тоже, а мама и подавно.