Ицамна
![Ицамна](/uploads/covers/2023-10-30/icamna-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Ольга Рубан
- Жанр: Ужасы
Читать книгу "Ицамна"
Глава 1
Альфонсо.
За кажущимся бесконечным лесным массивом на мгновенье мелькнула серая верхушка одной из башен и тут же пропала, словно дразнясь. Альфонсо криво усмехнулся, наблюдая за сидящим напротив парнишкой. Долговязый, малокровный и белобрысый, в некрасивых очках с толстыми линзами он без устали всматривался в проплывающий за окнами пейзаж. Худые, веснушчатые руки то нервно теребили на коленках брюки, то судорожно хватались за камеру, висящую на груди.
- Еще рано, - снисходительно успокоил его Альфонсо, - полчаса ходу. Это как минимум.
Парнишка слегка скривился, но не оторвался от окна.
Маленький автобус, принадлежащий Национальному Историческому Музею Мехико, неспешно двигался по широкому тракту, окруженному сочными дождевыми лесами. Пассажиров было совсем немного – сам Альфонсо, пара коллег с его кафедры и без конца зевающий оператор, загромоздивший проход оборудованием.
Да вот еще в Сан-Кристобаль «на борт» попросились коллеги из Техаса, не дождавшиеся собственный транспорт – парнишка напротив, да какая-то женщина, ныне крепко спящая на длинном заднем сидении. Из-под тонкого пледа виднелись, с одной стороны, ее босые пятки, а с другой – густая черная шевелюра, свисающая почти до самого пола.
Впрочем, это событие Альфонсо, измученный долгой дорогой, благополучно проспал и теперь с интересом разглядывал нового соседа.
- Первый раз? – обратился он к парнишке.
Тот нехотя кивнул, явно не желая заводить разговор, но это не остановило Альфонсо, и он пустился в пространные воспоминания:
- Эх, как вспомню свой первый раз... В Семьдесят седьмом это было. Вот так же, как тебя - студентом - отправили на практику. Радости было! Настоящая археология! То есть, так нам, дурачкам, сначала казалось. А по факту мы вручную разбирали обвалившуюся галерею. Привозили нас еще затемно, а увозили уже затемно. Даже обеды подавали прямо на место раскопок, как кротам. Я словно на каменоломне целый месяц отпахал. А из всех чудес и видел-то разве что пару неразборчивых барельефов... Так на всю жизнь и отбили интерес к работе.
Парнишка никак не отреагировал на его речь. Разве что слегка приподнял костлявые плечи, словно желая отгородиться ими от назойливого собеседника. Но Альфонсо не желал сдаваться.
- Ты совсем один? Без группы? - спросил он с покровительственным участием.
Попутчик, наконец, повернулся к нему, на мгновенье встретившись с ним взглядом. Альфонсо смущенно крякнул и пригладил бороду. Неудобно получилось. Глаза попутчика явно принадлежали не желторотому студенту, а взрослому мужчине. Хоть и довольно странному.
- Александр Мюррей, - тихо произнес тот и, кося расплывчатым за толстыми линзами взором куда-то мимо Альфонсо, вяло коснулся протянутой для пожатия руки, - Старший научный сотрудник Университета Техаса. Профессор Фернандес должен был отправить за нами в Сан-Кристобаль машину…
- Фернандес? Старый черт опять здесь?! – Альфонсо обрадовался, что появилась такая удачная общая тема, за обсуждением которой попутчик, возможно, забудет неуместный покровительственный тон его прежних фраз. Но тот лишь коротко кивнул, положил бледную, влажную ладонь обратно на колено и снова сосредоточился на проплывающих за окном джунглях.
- А я – Альфонсо Кабрера, - предпринял он еще одну попытку, - Музей Мехико. За следующим поворотом Санто-Доминго, а оттуда до Развалин рукой подать.
Не получив ответа, Альфонсо мысленно сплюнул. «Ну, и черт с тобой», - подумал он и тоже уставился в окно.
До цели оставалось каких-то двадцать минут, но в Санта-Доминго-дель-Паленке – крошечном городишке, в честь которого и было дано название легендарным развалинам – им пришлось задержаться. Несколько улиц оказались перекрыты, а на других образовались внушительные пробки.
- Бестолочи опять затеяли Великий Исход, - недовольно пробурчала одна из сотрудниц, - Всю неделю как с цепи сорвались. Их и уговаривали, и из брандспойтов разгоняли – все без толку.
- Да уж… ну, так время такое…, -благодушно ответствовал Альфонсо, разглядывая пеструю толпу местных, заполонившую центральную улицу. Над толпой стоял дым, гомон и скорбный плач, словно на пышных похоронах. На участниках нелепого шествия мелькали дешевые украшения, колыхались яркие перья, развевались на ветерке разноцветные ленты. В такт пронзительному писку нескольких десятков дудочек они то подпрыгивали, то припадали в поклонах, угрожающе продвигаясь в сторону площади.
- Что уж говорить об аборигенах, когда весь Мир на ушах стоит в ожидании Конца света, - добавил он, - Дай-то бог, завтра успокоятся…
- Скорее расстроятся, когда увидят, что Земля, как ни в чем не бывало, продолжает свой бег по орбите, - вступил в разговор оператор, - Впрочем, нет. Если столько народу верит в Конец Света, то, значит должно верить и в то, что нет никакой орбиты, а Земля – плоская и квадратная – покоится на спине крокодила.
Он захохотал, и Альфонсо было присоединился к нему, но вдруг осекся.
Смех потревожил спящую на заднем сидении женщину. Она села, зевая и сворачивая на коленях плед, посмотрела в окно и принялась засовывать ноги в кожаные сандалии.
Она была, если можно так выразиться… устрашающе красива. Словно ангелами вылепленное лицо, обрамленное длинными, черными, индейскими космами. Невероятной гладкости оливковая кожа с персиковым румянцем на высоких скулах. Под прямой, как у пони, растрепавшейся челкой располагались идеально очерченные, густые брови. Верхняя пухлая губа была несколько коротковата и по форме напоминала лук, что в купе с выглядывающими из-под нее крупными передними зубами придавало нижней части ее лица что-то детское. Глаза же, в противовес, были темны и сумрачны, как вулканическое стекло, и безо всякого интереса блуждали по салону автобуса.
В горле у Альфонсо запершило, и он с трудом сглотнул. Он никогда, даже по телевизору, не видел таких прекрасных женщин. Было в ней что-то первобытное, дремучее, вызывающее ассоциации с амазонками древности. Его даже не смутил и не оттолкнул ее большой, обтянутый цветастым ситцем, живот. Более того, ему показалось, что не будь девушка столь безнадежно беременна, она бы потеряла бо́льшую часть своего шарма.
Не в силах оторвать глаз от черноокой богини, Альфонсо даже не заметил, как автобус покрутился на маленькой площади, а потом козьими тропами двинулся в обход заторов. Девушка же с легкой меланхолией разглядывала развешенные над порогами домишек разноцветные бусы, курящиеся чаши а порой даже истекающие свежей кровью туши животных. Потомки Майя готовились, кто как мог, стараясь своими нехитрыми жертвами откупиться от Грядущего.
Когда автобус покинул городок, девушка словно почувствовала на себе взгляд, оторвалась от окна и взглянула прямо на Альфонсо.
Тот судорожно отвел глаза и залился стыдливым румянцем, как школьник. Но долго сдерживаться не мог и снова скосился на нее. Она тут же снова поймала его взгляд и, губы ее тронула саркастическая ухмылка. Внезапно она поднялась и двинулась прямо к нему, мягко, как огромная кошка, перешагивая через завал осветительного оборудования
Альфонсо смущенно заерзал на сидении, замигал, готовый к тому, что девица при всем честно́м народе громко спросит, не мамочка ли научила его так бесцеремонно пялиться на беременных женщин?
Но она остановилась возле «парнишки», неожиданно чмокнула его в маковку, а потом тяжело опустилась рядом, глядя в окно и рассеянно собирая черные, как вороново крыло, волосы в узел.
Альфонсо, тут же позабыв про свой конфуз, не верил своим глазам. Кто угодно, только не этот странный тип! Может, сестра? Внутренне он готов был проигнорировать даже явные расовые отличия, но как проигнорировать то, как она прижалась полной грудью, выглядывающей из разреза платья, к его угловатому плечу? Или то, с какой настойчивой нежностью она взяла его вялую, бледную руку и положила на свой живот?
Странный паренек (Альфонсо все никак не мог воспринимать его как мужчину) никак не отреагировал на появление женщины. Разве что, не глядя, рассеянно прошелся ладонью по ситцевой ткани. Альфонсо показалось, что ребенок шевельнулся, словно отзываясь на прикосновение отца. Смотреть на такое было почему-то жутко, тошно и противно. Он отвел глаза.
Александр.
Вскоре густой лес, стискивавший дорогу, поредел. Там и сям замелькали приглашающие вывески хостелов и отелей, таблички указателей на разных языках. Меж деревьев запетляли аккуратные, каменные тропинки, ведущие к веселым домикам, наподобие бунгало. На тропинках, среди окружающих их ярких цветников, резвились длиннохвостые обезьянки, похожие на, голенастых кошек.
-Почти приехали, - мягко произнесла Марта, - Можешь настраивать свою камеру.
Гостиничный комплекс вновь сменился дремучими зарослями.Александр хотел уже выразить свое недоумение, но внезапно лес, словно в испуге, расступился, и автобус выкатился на огромное, залитое тяжелым послеобеденным солнцем плато.
Не дыша, и едва ли замечая это, Александр без остановки щелкал и щелкал затвором камеры. Все, о чем он мечтал с самого детства, было еще там – вдалеке, но он уже видел это! Выщербленные ветрами и выбеленные дождями древние постройки. Какие-то из них были пока скрыты от его взгляда, а какие-то уже предстали во всей красе, являя своей вековой траченной серостью жуткий контраст с окружающей их тщательно ухоженной и невыносимо зеленой газонной травкой. Если бы он мог, он бы закричал от восторга. Если бы ему это было доступно, он бы выскочил из автобуса и бежал, сломя голову, навстречу древнему великолепию. Но все, что он мог – это щелкать затвором.
…
Ему было около десяти, когда в интернате для детей с особенностями развития, где он воспитывался, показали документальный фильм про Майя. Период до того дня Александр запомнил только как череду серых лет, где ничего его не трогало и не интересовало.
Он прекрасно помнил своих родителей и день, когда он оказался в интернате. Мать его, рыжеволосая и неприятно чужая из-за беременности, пряча глаза, убеждала его, что все это временно. Вот родятся близнецы… вот папа решит вопрос с работой… вот выплатят остаток по закладной… и они тут же приедут за ним. А пока что надо побыть маленьким храбрым мужчиной…
Папа при этом, с прыгающим кадыком на жилистой шее, не сводил глаз от огромного паззла на стене, выполненного воспитанниками, словно только он его и интересовал. Мозаика была идиотской, но очень яркой – Винни Пух приделывал Ослику хвост. Несколько деталей отвалились, демонстрируя неприглядную серую стену позади.
Александр не был ни слабоумным, ни бесчувственным. Если бы он мог, то начал бы реветь и цепляться за мамину юбку или обещать отцу всегда вести себя хорошо, только «Пожалуйста, пожалуйста! заберите меня отсюда!».
Но, если бы он это мог, то вряд ли бы оказался здесь. Синдром Аспергера свел почти к нулю его эмоциональность и, как следствие, способности к социальному взаимодействию. А потому он с виду спокойно и даже безразлично ожидал, когда же они уйдут, и он сможет проверить, не закатились ли отвалившиеся от паззла детали за отставший от плинтуса куцый ковролин.