Цейтнот. Том 1
![Цейтнот. Том 1](/uploads/covers/2023-04-13/cejtnot-tom-1-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Цейтнот. Том 1"
Глава 1
Чем хороши смены в резервной команде Бюро оперативного реагирования РИИФС, так это кучей свободного времени. Со всеми незначительными инцидентами в рабочем порядке разбираются дежурные патрули, а ты просто сидишь и ждёшь срочного вызова на действительно серьёзное происшествие. Это не по жилым кварталам или студгородку колесить, вынося предупреждения нарушителям общественного порядка, останавливая для проверки документов подозрительные личности и разнимая редкие потасовки. Тут всех дел — занять себя чем-нибудь, дабы не полезть на стену от скуки.
Можно спать и медитировать, штудировать конспекты лекций и готовиться к семинарам, читать свежую прессу и слушать радио. В крайнем случае — играть в карты, а если вдруг никто не составит компанию, просто раскладывать пасьянс. Собственно, всем этим я и мои подчинённые прямо сейчас и занимались.
Срочные вызовы? За полгода работы в Бюро случались исключительно учебные тревоги. Но если что — мы тут как тут.
Наверное.
Я зевнул и едва не вывернул челюсть, тогда оторвался от учебника экономической теории и помассировал кончиками пальцев виски. После мотнул головой, не без труда подавил очередной зевок и оглядел караулку.
Матвей Пахота тихонько сопел на диванчике. Ничего необычного, всё как всегда. Для громилы дежурство в резервной группе являлось единственной возможностью нормально выспаться — дома с двухмесячной лялькой сделать это было не так-то и просто.
Невысокий, худощавый и жилистый Митя Жёлудь — обычно подвижный, будто капля ртути, — уже которую смену вёл себя тише воды ниже травы; сейчас он сидел на подоконнике и сосредоточенно раскладывал пасьянс.
Илья Полушка и Сергей Клевец читали «Пролетарский листок». Тут все свои, вот и демонстрируют запрещённую прессу без опаски вылететь с курсов младшего начальствующего состава.
Смуглые и черноволосые близняшки Фая и Рая сидели у радиоприёмника, который тихонько наигрывал фокс-марш «В цирке начинается жизнь», и то посматривали на приятелей-пролетариев, то выразительно переглядывались между собой.
Уголки губ погружённого в медитацию Льва Ригеля всякий раз в такие моменты слегка приподнимались — не иначе обладавшие способностями к ментальному общению барышни мысленно костерили своих бывших кавалеров. Тот факт, что молодые люди завели себе новых подружек, равнодушными сестёр не оставил.
Ещё здесь не было Максима Бондаря, но он подчинялся мне лишь номинально. Отсутствовал и наш непосредственный начальник Александр Малыш.
В январе ему присвоили звание кандидат-лейтенанта, я же пока так и оставался старшиной. Он — руководитель команды, я — его заместитель. Что тоже весьма и весьма неплохо, поскольку в отличие от других групп у нас рядовых и ефрейторов не было вовсе, сплошь кандидаты и сержанты, все с курсов младшего начальствующего состава. Команду именно по этому принципу и сформировали: комендатура ОНКОР поделилась с институтом перспективными молодыми кадрами, дабы те набирались опыта и хоть как-то отрабатывали своё содержание.
Я потянулся и хрустнул костяшками, оправил униформу с четырьмя лычками на левом рукаве и символикой РИИФС на клапане нагрудного кармана. Больше — ничего, никаких наград. Мог бы нацепить, просто не посчитал нужным, как не стал делать этого и Матвей. А вот Фая и Рая щеголяли лентами сразу нескольких медалей, в том числе и республиканской «За оборону Белого Камня».
Мне таковой не пожаловали, но, если разобраться, то и не должны были. Отчасти печалило лишь то обстоятельство, что наградные документы по другим делам так где-то в высоких кабинетах и затерялись. Впрочем — плевать. Медаль «За боевые заслуги» дали, в старшины произвели, содержат, учат, развивают — что ещё нужно?
Славы и всенародного признания? Нет. Пожалуй, всё же нет.
Я поправил оттягивавшую пояс кобуру и глянул на учебник, но зубрить экономические термины и законы не хотелось, вот и заколебался.
Митя Жёлудь эту мою нерешительность неведомым образом уловил и предложил:
— В «очко»?
Мы если и не приятельствовали последнее время, то давным-давно закопали топор войны, и всё же я покачал головой.
— Не хочется.
Пустое! Митя утомился молчать и прицепился будто репей. Он спрыгнул с подоконника и устроился напротив.
— А слышал, что Барчук учудил?
Бил пройдоха наверняка, мне ничего не оставалось, кроме как вздохнуть:
— И что же?
Нет — мог, конечно, разыграть безразличие, но Митю было в любом случае не заткнуть, да и не купился бы он на этот немудрёный блеф. Чего уж греха таить, заинтересовал таким своим заходом он меня не на шутку.
— В столицу перевод оформил! — выпалил Жёлудь.
Я озадаченно хмыкнул.
— Серьёзно?
— Ага, — подтвердил Илья. — Вахтёром устроился.
— Не вахтёром, а сотрудником ВОХР, — поправил приятеля Сергей. — И не рядовым бойцом, а начальником смены. Или караула, точно не знаю. Короче, на сержантскую должность ушёл.
— А-а-а! — понимающе протянул я. — За Машкой рванул. Вот же неймётся!
— Не факт. Барчуку без Дыбы в комендатуре ничего не светило, — резонно заметил Сергей Клевец. — Ну а жалование начальника смены в разы выше довольствия нашего младшего сержанта. Столица опять же. Перспективы!
Но я этот аргумент в расчёт не принял.
— Да из-за Машки он перевёлся. Точно вам говорю!
Получив назначение в столичное отделение Республиканского идеологического комиссариата, Василь Короста сумел-таки перетащить за собой подружку, вот Барчук и засуетился. Ума не приложу, чего он так к этой недалёкой девице прикипел. Наверное, я просто в отношении неё предвзят. Признаю — грешен.
— Да что вы раскудахтались! — взорвался Митя Жёлудь, который, пока мы обменивались репликами, всё порывался что-то добавить, но не мог вставить ни слова. — Барчук же не один перевёлся! Он ещё Антона и Михея сблатовал! С ним работать будут! Точнее — под ним.
А вот это известие стало для приятелей-пролетариев сюрпризом, они озадаченно переглянулись.
— Ну и вредитель! — возмутился Илья.
— Эти два барана тоже хороши! — выдал Сергей. — За длинным рублём погнались! Поразительная несознательность! В наше-то судьбоносное для страны время!
— Инфантилизм и преступная аполитичность! — поддержал его товарищ.
Тут уж не выдержали близняшки.
— Посмотри на них: хуже кумушек-сплетниц! — во всеуслышание заявила Фая.
Приятели-пролетарии выпад в свой адрес привычно проигнорировали, а вот Митя возможности затеять свару не упустил.
— Можно подумать, сами подружкам косточки не перемываете! — попытался спровоцировать он сестричек на конфликт, но в этом не преуспел и вновь повернулся к «псам». — А вы чего на парней взъелись? Чем вам вахтёры не угодили? Нешто не пролетарии и не своим трудом живут? Да, между прочим, если бы наши вахтёры своё дело знали, старичка-профессора на нож бы и не поддели!
Убийство заведующего одной из второстепенных кафедр РИИФС наделало много шума, но тот случай мы давно уже обсудили во всех подробностях, и я щёлкнул пальцами, вновь привлекая внимание Мити.
— Да погоди ты, балабол! Антон-то чего уехать решил? У него же с Маринкой шуры-муры!
— Ага, — кивнул Клевец. — Они ж не разлей вода!
— Делов-то, господи! — фыркнула Рая. — Поматросил и бросил! Будто что-то необычное!
Илья и Сергей затравленно переглянулись, но в дискуссию с близняшками вступать не стали, промолчали. А вот заваривший эту кашу Митя Жёлудь с довольной улыбкой откинулся на спинку стула и заявил:
— Да какой — не разлей вода? Устаревшая информация! Как Маринка в институт поступила в октябре, так у них и пошёл разлад. Чай, студентика себе какого-нибудь присмотрела. Так, Петя? Общаешься с ней? Маринка ведь тоже на военной кафедре?
Я озадаченно покачал головой.
— Не замечал ничего такого. Думал, у неё с Антоном всё серьёзно.
И тут я душой нисколько не покривил. При встречах с Мариной Дичок на еженедельных заседаниях актива военной кафедры никогда и мысли не возникало, что у неё нелады на личном фронте. Попытки ухаживания со стороны молодых людей она воспринимала без всякого энтузиазма, но о какой-то замкнутости при этом и речи не шло. Наоборот — Маринка сразу обзавелась кучей знакомств и в последнее время без её активного участия не обходилось решительно ни одно мероприятие. Да и карьера папеньки, насколько мне было известно, вновь пошла в гору. С недавних пор Василий Архипович в чине майора возглавлял службу сверхэнергетической защиты вновь созданного Особого зарубежного корпуса, который базировался в Джунгарии, ныне — союзной нам Джунгарской народной республике.
Диверсия на источнике-девять и последовавшее за той наступление республиканских сил вынудили нихонских империалистов пойти на серьёзные уступки, и я по праву гордился своим участием в столь судьбоносных для страны событиях. Взрыв экспериментального заряда не только до предела осложнил дальнейшее использование аномалии, но и вызвал кратковременную энергетическую судорогу, а уже та в свою очередь заставила вражеских операторов упустить контроль над удерживаемыми в активном состоянии конструкциями. Тогда-то наши и перешли в наступление.
И пусть широкая общественность о моей роли в прорыве линии фронта не знает и не узнает ещё лет пятьдесят, обделённым я себя отнюдь не полагал. Не в наградах дело. Совсем не в них. Всё верно тогда Городец сказал: эта акция была в кровных интересах республики. А исполнители… Исполнители остались в тени, но отнюдь не внакладе.
— Они уже уехали? — спросил я. — Барчук с приятелями, в смысле.
— Вчера ещё, — вновь продемонстрировал Митя свою осведомлённость. — Им на экспресс литеры выдали.
— Ну и чудненько, — усмехнулся я совершено искренне.
Всякий раз, когда случайно встречался с Барчуком в учебном центре ОНКОР, так и чесались руки свернуть поганцу шею. Иногда столь лютая злоба накатывала, что самому боязно становилось, ну а теперь пусть Василь ходит да оглядывается. Ничего, он большой мальчик, всё прекрасно понимал, когда к Машке клинья подбивал.
«Но телеграмму ему послать определённо стоит», — подумал я, и тут распахнулась дверь, в комнату вошёл Максим Бондарь — светловолосый, среднего роста и спортивный, донельзя элегантный в своём пошитом на заказ костюме.
— Привет физикам! — с порога объявил он. — А вас, дамы, с первым днём весны! Извините, что без цветов.
Близняшки заулыбались, а Митя отсалютовал пятернёй и в тон ответил:
— Привет химикам!
Уж не знаю, какой острослов нарёк оперативников Бюро химиками — то ли аббревиатура БОР свою роль сыграла, то ли намекалось на склонность оперов «химичить» с доказательствами, но словечко пошло в народ. Ну а сотрудников управления физической защиты сам бог велел физиками именовать, тут всё ясно и понятно.
— Вы вот сидите и понятия не имеете, какие дела в столице творятся! — изрёк Макс, воздев к потолку руку со свёрнутой в трубочку газетой. — Не читаете свежую прессу и напрасно!
Сергей Клевец с демонстративным видом расправил «Пролетарский листок» и отгородился им от Бондаря. Илья Полушка презрительно фыркнул: