Монстр
![Монстр](/uploads/covers/2023-11-29/monstr-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Джессика Гаджиала
- Жанр: Современные любовные романы / Эротика / Остросюжетные любовные романы
Читать книгу "Монстр"
Глава 1
Брейкер
Я не гребаное чудовище.
Хотя я почти уверен, что вы могли бы найти по крайней мере три дюжины людей, которые не согласились бы со мной в этом.
Видите ли, меня зовут Брейкер. Отчасти потому, что это моя фамилия. И отчасти потому, что это то, что я делаю. Я ломаю людей (прим.перев.: Breaker — разрушитель). Людей, которым нужно преподать урок. Люди, которым нужно подчиняться чьей-то воле. Люди, которые разозлили не тех мужчин.
Я их ломаю.
А потом мне за это платят. Хорошо платят.
Я хотел бы сказать, что это меня беспокоило. Что у меня был моральный компас, который боролся против того, что я делаю. Дело в том, что мне было наплевать. Вы не хотите, чтобы у вас были сломаны коленные чашечки или выбиты зубы, тогда не суйте свой нос в тот бизнес, где вам не рады.
Наверное, это делает меня бессердечным сукиным сыном.
Но, придя оттуда, откуда я пришел, да, на самом деле не было особых шансов стать кем-то другим.
Я взбежал обратно по лестнице и принялся расхаживать по складу. Давно заброшенный железной дорогой еще в восьмидесятые годы. Три этажа из красного кирпича, в основном разбитые окна, двери поездов давно закрыты наглухо.
— Черт, — прорычал я, расхаживая по покрытому листьями цементному полу, пиная зеленую пивную бутылку и наблюдая, как она разбивается о дальнюю стену.
Видите ли… У меня были правила.
Я выебу любого, кто встанет у меня на пути. Любого мужчину, за которого мне заплатят достаточно хорошо, чтобы он пострадал. Избить его. Чтобы он навсегда замолчал, когда того потребует случай.
Я не связывался с семьями.
Я бы разбил тебе лицо, но я бы ни за что не тронул твоих детей, чтобы напугать тебя и заставить делать то, что кто-то хочет. Я действовал не так. Тут было много больных ублюдков, которые бы так поступили. За половину того, что я беру. Но я провел черту именно тут.
И я ни при каких обстоятельствах не имел дела с женщинами.
Я их не похищал.
Я не держал их в заложниках.
Я чертовски уверен, что никогда не бил их.
Видите ли, проблема заключалась в том, что одним пролетом ниже меня в старом выпотрошенном вагоне поезда была заперта женщина.
Женщина, которую я похитил.
Женщина, которую я держал в заложниках.
Женщина, к которой мне могут приказать прикоснуться в любое время.
И у меня не было особого гребаного выбора.
Черт возьми, мать твою, Лекс, чувак.
Надо было развернуться и побежать в другую сторону, когда я увидел, что это он меня позвал. Я знал, что лучше не связываться с этим злобным ублюдком. Он сделал себе имя, пролив столько крови, сколько было необходимо, чтобы никто не смел думать о нем как о тощей, хнычущей крысе, которой он всегда был. К несчастью для всех его врагов, он был умным ублюдком. Ему потребовалось меньше пяти лет, чтобы полностью захватить улицы. Если вы занимались незаконной деятельностью, вам нужно было избегать таких, как он.
Такие мужчины, как я.
Я успешно избегал общения с Лексом с того самого дня, как начал заниматься бизнесом. В основном потому, что я всегда переезжал, брался за любую работу, которая мне попадалась, независимо от того, как далеко она была. Но также и потому, что я старался не попадать в поле его зрения. Оставался анонимным. Держась подальше от его больших рук.
Но все это рухнуло, когда я зашел в тот проклятый переулок неделю назад и увидел, как он прислонился к зданию, закуривая сигарету, выглядя как какой-то умник тридцатых годов в тренче и блестящих черных туфлях.
Мне следовало бежать.
Но, в конце концов, я не смог.
— Брейкер, Брейкер, — начал он маслянистым голосом, — Наконец-то мы встретились.
— Да, это не сработает, — сказал я, качая головой, возвращаясь к выходу из переулка.
— О, но у меня есть кое-что твое.
Я почувствовал, как мой позвоночник выпрямился, а тело застыло.
Нет.
В мире был только один человек, который что-то значил для меня.
И если бы он был у него…
— Ты, блядь, серьезно? — спросил я, мой голос был ледяным, когда я повернулся к нему, мои руки сжались в кулаки, каждый дюйм моего тела был напряжен. Мой гнев был холодным. Был ледяным. Смертельно.
— Я верну его тебе без единой царапины, — сказал он, пуская дым вокруг себя, — если ты согласишься на эту работу.
Выбора действительно не было.
— В чем заключается работа?
— Мне нужно, чтобы ты нашел, задержал и придержал кое-кого для меня.
Что касается работы, то она была обычной.
— Кто? — спросил я, мысленно прикидывая, что это был один из глав семей или какой-нибудь торговец, который забыл ему отстегнуть.
— Алекс Миллер.
— Кто, черт возьми, такой Алекс Миллер? — спросил я, зная, что в городе не было игрока с таким именем. Нет, это было не уличное имя. Алекс Миллер звучало властно.
— Мне кое с кем нужно поговорить. Он до сих пор ускользал от моих людей. Поэтому я решил обратиться за помощью к кому-нибудь извне.
— Мне чертовски повезло, — сказал я, качая головой.
Лекс пожал плечами, полез в карман и протянул мне листок бумаги, — это адрес. Наверное, лучше всего посреди ночи. И это не для того, чтобы сказать тебе, как делать свою работу, но тебе нужно быть быстрым. Дерьмовая квартира над каким-то дерьмовым китайским рестораном, но там есть все виды импровизированной охраны.
Здорово.
Импровизированная охрана.
— И за это я получу…
— Десять тысяч за захват. По две штуки каждый день после этого, пока я не разберусь со всем раз и навсегда.
Ну, по крайней мере, для разнообразия мне не нужно убивать.
— И? — подсказал я, приподняв бровь.
— И ты получишь его в том же виде, в каком я его забрал.
— Хорошо, — сказал я, направляясь к выходу из переулка. — Ты знаешь, где оставить деньги, — крикнул я, даже не потрудившись оглянуться через плечо.
Только вот я никогда не видел Алекса Миллера. Того, кто, блядь, жил в (дерьмовой) квартире над (дерьмовым) китайским рестораном, и не выходил оттуда три дня подряд. Шторы были задернуты. Свет оставался приглушенным. Никакого шума. Внутри ничего не было.
Я не мог видеть ничего из предполагаемой импровизированной охраны, о которой меня предупреждали, но это не означало, что ее не было на месте.
Я натянул кожаную куртку, натянул перчатки в тон и поднялся по старой шаткой пожарной лестнице.
Три часа ночи.
Свет в комнате погас почти два часа назад. Это было нужное время.
Я присел на корточки на лестничной площадке, вытащил отмычку из заднего кармана и принялся за дверь.
Тридцать секунд для обычного замка.
Мне потребовалось двадцать.
Вот тебе и безопасность.
Но как только я подумал об этом, поворачивая ручку, я понял свою ошибку. Бутылка с грохотом упала на пол. Алекс чертов-блядь Миллер поставил бутылку на дверную ручку.
Это был один из способов узнать, не вломился ли кто-нибудь.
Я последовал совету Лекса, не теряя времени даром, и распахнул дверь.
Я включил свет, ворвавшись в небольшое помещение.
И замер.
Всего на несколько секунд, прежде чем дотянуться до пистолета, спрятанного у меня за поясом, большого отвратительного Дезет Игл (прим.перев.: Desert Eagle — самозарядный пистолет крупного калибра (до 12,7 мм)) , и прицелился.
В нее.
— Где, черт возьми, Алекс Миллер? — потребовал я, мой голос был достаточно громким, чтобы эхом отразиться от стен.
Девушка осталась наполовину замершей, одна нога была на полу, вторая нога все еще была согнута под углом на кровати.
И она была чертовски великолепна. Как будто мне сейчас нужно было хоть как-то отвлечься.
Может быть, чуть больше пяти футов семи дюймов, стройные, длинные ноги, темно-каштановые волосы, подстриженные до плеч, взъерошенные после сна. Ее лицо было женственным, нежным. Мягкий подбородок, пухлые губы, нос, слегка вздернутый на кончике, и большие темно-карие глаза, кожа как фарфор, но на щеках румянец.
На ней была бледно-голубая легкая футболка и черные штаны для йоги.
Девушка сделала заметный вдох и с трудом сглотнула.
— Я Алекс Миллер.
Блядь.
Я должен был догадаться, что здесь есть подвох.
Конечно, она хотела поиздеваться надо мной.
— Ты, блядь, издеваешься надо мной?
При этих словах ее брови сошлись на переносице.
— Кто ты? — спросила она дрожащим голосом.
Блядь.
Я пугал эту сучку.
Вздохнув, я сунул пистолет обратно в джинсы, подальше от ее глаз и достал шприц.
— Тебе не нужно знать, кто я такой. Но мне нужно знать наверняка, кто Алекс Миллер?
— Есть… удостоверение личности в моей сумочке, — сообщила она, ее взгляд переместился на сумочку на столе рядом с ноутбуком и стопкой блокнотов.
Этого было достаточно для меня. — Сядь, — сказал я ей, и ее задница чуть не упала на кровать.
Я подошел к сумочке, наполовину повернувшись, чтобы не спускать с нее глаз, пока рылся в ней. Нахожу типичное для легкомысленных женщин дерьмо: мятные леденцы, три разных помады, пилочку для ногтей, резинки для волос и, наконец, ее бумажник. Я открыл его, увидев ее права с фотографией, на которой она с гораздо более длинными волосами смотрит в камеру в отделе транспортных средств. И, конечно же, ее звали гребаная Алекс Миллер.
Иисус Христос.
Я вздохнул, бросил ее дерьмо обратно в сумку, увидел зубную щетку и пасту, засунутые в боковой карман, наморщил лоб, затем перекинул длинный ремень сумки через плечо.
— Эй, — начала возражать она, поднимаясь с кровати.
Мой взгляд переместился на нее, и она замолчала, снова садясь. — Во что, черт возьми, ты вляпалась? — спросил я, качая головой, направляясь к ней.
У меня не было выбора.
Никакого.
Я не выполню свою работу… Он умрет. Сначала пострадает. А потом умрет.
Мне пришлось нарушить одно из моих правил.
И эта сучка с ее испуганными глазами и сладким, как мед, голосом собиралась заплатить цену за то, что мне было насрать на другого живого человека.
— Я не знаю, что ты…
Остальная часть ее предложения была прервана визгом, когда я вонзил иглу ей в шею. Ее глаза метнулись к моим. Огромные. Умоляющие. И я чувствовал себя самым большим дерьмом в мире. Расплывчатость овладела ее чертами, и она начала сползать к своему матрасу.
Я оглядел ее комнату.
В конце концов, Лекс был прав.
Это был не просто трюк с бутылкой.
Ее окна были заколочены досками. Повсюду в комнате, на расстоянии вытянутой руки, были бейсбольные биты. На самом деле, скорее всего, именно за ней она и направлялась, когда я ворвался, когда она вставала с кровати. Иду за битой, прислоненной к подножке.
Я посмотрел на ее спящее тело, снова задаваясь вопросом вслух: — Во что, черт возьми, ты ввязалась?
Затем я поднял ее, прижимая к груди, и спустился по пожарной лестнице к своей машине, усадил ее на пассажирское сиденье, а затем направился обратно на склад.
Где я ее запер. А потом взбесился до чертиков.