Гавана, год нуля
![Гавана, год нуля](/uploads/covers/2024-02-22/gavana-god-nulya-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Карла Суарес
- Жанр: Современная проза
- Дата выхода: 2022
Читать книгу "Гавана, год нуля"
В ту ночь все пили, курили, болтали, танцевали. Анхель и Леонардо на какое-то время исчезли, и я осталась поддерживать беседу с Барбарой, которая явно была из тех женщин, которые ни в чем и никогда не сомневаются. Она сообщила мне, что на Кубе она в первый раз, что она журналистка и пишет о кубинской литературе, едва начала читать Леонардо, что это уже опыт, и Куба — опыт. Люди, запахи, манера смотреть и манера выражать себя. Что она страсть как любит читать рукописи и безумно жаждет пропустить через себя каждую историю. Она действительно прекрасно говорила по-испански — с очень смешным акцентом, но бегло.
Помню, что в какой-то момент я заменила ром водой, потому что много не пью. Помню, что Анхель и Барбара влезли в какую-то дискуссию об итальянском кино. Что я какое-то время разговаривала о чем-то с Леонардо и, когда было уже очень поздно, Анхель подошел ко мне и прошептал на ухо просьбу: я должна вытащить его отсюда, потому эта итальянка его вконец заболтала. Когда мы прощались, Барбара предложила поужинать завтра вчетвером в дегустационном ресторанчике. И уточнила, что она, естественно, приглашает.
Итак, мы уже подошли к тому знаменитому ужину, поменявшему мою жизнь, хотя тогда я об этом, конечно же, не догадывалась. Тогда все дегустационные залы были нелегальными, и по этой причине ресторан, в который мы отправились, был очень и очень скромным. Вечер удался на славу: мы вкусно поели, много смеялись да и пива выпили изрядно. В какой-то момент Леонардо заговорил о своем творчестве. Самый амбициозный его проект, по его же словам, — роман о Меуччи, изобретателе телефона. Я, конечно же, взялась его поправлять: мол, телефон-то изобрел Белл, Грейам Белл. Но тут уже Барбара меня перебила, утверждая, что телефон изобрел ее соотечественник, Меуччи. Писатель снова взял слово и сказал, что я, будучи математиком, должна знать, что всякая истина является таковой ровно до тех пор, пока не будет доказано обратное, а обратное сводится к тому, что именно Меуччи изобрел телефон, но мало этого — он изобрел его на Кубе. Я понятия не имела, что за бред они несут, но сделала скидку на количество выпитого. По всей видимости, Анхель придерживался одного со мной мнения, потому что молча слушал разглагольствования писателя, пока не решил, что с него хватит: он пару раз стукнул пустой пивной банкой по столу и сказал: «Барбара, ты в курсе, как долго я сижу без пива?» Она в ответ улыбнулась и в очередной раз заказала всем по пиву. Сменив таким образом тему, Анхель принялся посвящать Барбару в подробности бедственного положения нашей страны, однако имя Меуччи уже было произнесено. Вот так и я сама превратилась в последнюю переменную этой истории и начала, сама о том не подозревая, сплетаться с остальными в одну сеть, потому что в тот момент единственным объектом моего интереса был Анхель. Я размышляла, как же мне его, в конце-то концов, завоевать. Как же мне разорвать этот бесконечный круг разговоров и взглядов, которые ни к чему не ведут.
Когда мы вышли из ресторана, поднялся сильный ветер, предшественник ливня. Приятного мало. Барбара предложила продолжить вечеринку, но я больше не могла: на следующий день было нужно на работу. Анхель сказал, что проводит меня до такси. Леонардо взглянул на итальянку: «Раз уж ты так хочешь…» Мы распрощались. Днем я обычно ловила попутную тачку, а ночью предпочитала дойти до Капитолия, на стоянку такси, принимавших оплату в национальной валюте. Анхель вызвался меня сопровождать, так что маршрут выбирал он. И мы отправились в путь вверх по улице. Он смешил меня, то и дело останавливаясь и раскидывая в стороны руки — рубашка его надувалась пузырем, и он, похожий на воздушный шар, объявлял, что если я его не удержу, то он улетит. Улицы Гаваны в ветреную погоду — просто чудо, у них есть свое очарование. Анхель снова остановился с раскинутыми руками и закричал: «Больше не могу, улетаю!» Я рассмеялась и взяла его за руку, собираясь идти дальше, но он крепко обхватил мою руку своими и посмотрел мне прямо в глаза. Потом отпустил и очень медленно стал поднимать руки к моему лицу, пока его не коснулся; я ощутила тепло на своих щеках, а еще услышала его слова «больше не могу терпеть», повторенные шепотом, но очень серьезно. Я тоже стала серьезной. А ветер все так же продолжал задувать, и рубашка Анхеля все так же парусила, только теперь он приблизил свое лицо к моему и поцеловал меня. А я — его. Мы поцеловались. Ветер не утихал, и я погрузила наконец свои пальцы в его длинные волосы, а Анхель, обняв мое лицо ладонями, продолжал меня целовать, и я чувствовала во рту его язык, а на щеках и шее — его руки, и так все и было, пока у меня не выпала сережка. Да-да, именно в такой момент я почувствовала, что у меня выпала сережка, и это как раз тот случай, когда тебе вовсе не хочется чувствовать чего-то лишнего, но ты чувствуешь. И я сказала: «У меня выпала сережка». И тогда он, так послушно, наклонился и стал ее искать. Я говорила, что не нужно, ничего страшного, что это вовсе не драгоценность, а он говорил что да, нужно, как это можно, чтобы я потеряла сережку. А я не могла в это поверить. Я ведь уже больше месяца мечтала об этом поцелуе. Мне захотелось схватить его за шею и поднять, но вместо этого я заорала: «Это я больше не могу!» Тогда он поднялся, заулыбался, как дурачок, и сказал: «Ведь я идиот, правда?» И снова стал целовать, чтобы ветер меня не унес. Ливень хлынул, едва мы успели войти в его квартиру. Спать нам почти не пришлось, но на следующий день мои тупые ученики показались мне весьма симпатичными, и урок прошел прекрасно, оказавшись самым лучшим в текущем учебном году.
Эвклид чрезвычайно обрадовался, когда я сообщила, что наконец-то познала плоть ангелов. По правде говоря, я все еще не могла сказать, стали мы женихом и невестой, любовниками или чем-то еще, поскольку Анхель был очень и очень непростым типом. Я подозревала, что мы едва вступили в первую главу некой долгой истории, но самое главное — я была счастлива. Эвклид отпускал шуточки по поводу моих сияющих глаз и, разве что не лопаясь от смеха, заявил, что вынужден признать наличие у парня хорошего вкуса. И расхохотался, объявив, что теперь его и Анхеля привели к общему знаменателю. Замечание показалось мне остроумным, поэтому я его и запомнила. А тогда мне не оставалось ничего иного, как вместе с ним похихикать. Он был прав — я стала общим знаменателем для этих двух мужчин.
Этот разговор состоялся, когда мы вместе шагали по направлению к его дому. Чуть позже, после того как мы натаскали ведрами воды, Эвклид поведал мне историю Меуччи, и я узнала, что в Гаване живет человек, в руках которого находится оригинальный манускрипт, свидетельство изобретения телефона. Так что нет ничего странного в том, что, когда я от него вышла, весь мир показался мне другим. Как и моя жизнь. Внезапно все изменилось. Абсолютно все. Понимаете?