Последний бой майора Петтигрю
![Последний бой майора Петтигрю](/uploads/covers/2023-04-23/poslednij-boj-majora-pettigryu-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Хелен Саймонсон
- Жанр: Современная проза
- Дата выхода: 2013
Читать книгу "Последний бой майора Петтигрю"
Глава 2
Дом Берти — видимо, теперь следовало называть его домом Марджори — представлял из себя приземистую двухэтажную постройку, которую Марджори ухитрилась превратить в некоторое подобие испанской виллы. На крыше гаража устроили патио с кирпичной открытой беседкой и коваными перилами. Венецианское чердачное окно, обрамленное кирпичной аркой, с истинно испанской игривостью подмигивало простиравшемуся под ним приморскому городку. Сад перед домом был отдан под парковку, где машины двумя рядами выстраивались вокруг медного фонтанчика, изображающего тщедушную обнаженную девицу. Во второй половине дня похолодало, с моря приплыли облака, но Марджори не стала закрывать двери, ведущие на патио из гостиной. Майор забился в глубину комнаты, пытаясь согреться едва теплым чаем из пластикового стаканчика. «Что-нибудь немудрящее» в представлении Марджори выглядело как пышный банкет из множества блюд на картонных тарелках — яичный салат, лазанья, тушенный в вине цыпленок. Присутствующие пытались удержать в руках размокающие тарелки, на подоконниках теснились пластиковые стаканы и чайные чашки.
В дальнем конце комнаты началось какое-то волнение, и он увидел, как Марджори обнимает Роджера. Увидев своего высокого темноволосого сына, майор Петтигрю ощутил, как сердце его забилось быстрей. Он все-таки приехал.
После многословных извинений за опоздание Роджер торжественно пообещал Марджори и Джемайме помочь с выбором надгробного камня для дяди Берти. Он был обходителен, в дорогом темном костюме с неуместно ярким галстуком и в узких лакированных туфлях, своим щеголеватым видом буквально кричащих о своем итальянском происхождении. Лондон отполировал его до континентального лоска. Майор старался не осуждать сына.
— Слушай, пап, мы с Джемаймой поговорили о ружье дяди Берти, — сказал Роджер, когда они вдвоем присели на жесткий кожаный диван. Он потеребил лацкан пиджака и поддернул брючины.
— Я и сам собирался обсудить это с Марджори. Но сейчас не время, не находишь?
Он не забыл о ружьях, но сегодня все это казалось не важным.
— Они прекрасно осознают его цену. Джемайма изучила вопрос.
— Дело не в деньгах, — строго сказал майор. — Наш отец ясно дал понять, что ружья должны быть объединены вновь. Это семейная драгоценность, фамильное наследие.
— Да, Джемайма тоже считает, что ружья надо объединить, — согласился Роджер. — Их, наверное, надо будет подреставрировать.
— Мое ружье в отличном состоянии, — сказал майор. — Впрочем, Берти вряд ли занимался своим. Он не был заядлым стрелком.
— Понятно, — сказал Роджер. — Джемайма говорит, что рынок сейчас просто бурлит. «Черчиллей» такого качества не достать ни за какие деньги. Американцы встают за ними в очередь.
Майор почувствовал, что его лицо напрягается, а улыбка застывает в ожидании грядущего удара.
— В общем, мы с Джемаймой решили, что разумнее всего будет продать их прямо сейчас. Конечно, это будут твои деньги, но ты же все равно собираешься оставить их мне, так что я мог бы взять их сейчас.
Майор молча сосредоточился на дыхании. Раньше он не замечал, как много механических усилий требуется, чтобы обеспечивать работу легких. Роджеру хватило достоинства неловко поерзать. Он прекрасно понимает, что говорит, подумал майор.
— Извини, Эрнест, там внизу какая-то странная женщина, которая говорит, что ждет тебя, — сказала Марджори, неожиданно положив ему руку на плечо. Он поднял голову и откашлялся, чтобы оправдать влагу в глазах. — Темнокожая женщина в маленькой «хонде».
— Да, конечно, — сказал он. — Это миссис Али за мной приехала.
— Таксистка? — спросил Роджер. — Ты же ненавидишь, когда женщины водят.
— Она не из такси, — огрызнулся майор. — Это моя знакомая, она держит магазин.
— Тогда пригласи ее к нам выпить чаю, — сказала Марджори, всем своим видом изображая неодобрение. Она скользнула взглядом по буфету. — Ей наверняка понравится кекс с мадерой — все любят кекс с мадерой.
— Хорошо, спасибо, — сказал майор, поднимаясь.
— Вообще-то я собирался отвезти тебя домой, — сказал Роджер.
Майор пришел в замешательство.
— Ты же приехал на поезде, — сказал он.
— Я собирался. Планы изменились. Мы с Сэнди решили приехать вместе. Она сейчас ищет нам коттедж.
— Коттедж?
Это было уже чересчур.
— Да, Сэнди подумала, что раз уж мне все равно надо сюда приехать… Я давно хотел снять здесь что-нибудь. Мы были бы рядом с тобой.
— Коттедж, — повторил майор, силясь понять, что это за Сэнди.
— Я вас обязательно познакомлю. Она вот-вот придет, — Роджер пошарил взглядом по комнате. — Она американка, родом из Нью-Йорка. Важная фигура в модном бизнесе.
— Миссис Али ждет меня, — сказал майор. — Это невежливо…
— Она наверняка не обидится, — прервал его Роджер.
На улице похолодало. Темнота размыла вид на город и море. Миссис Али припарковала свою «хонду» у чугунных ворот, украшенных фигурами дельфинов. Она помахала и вышла из машины навстречу майору. В руках у нее была книжка в мягкой обложке и половинка чизбургера в пестрой промасленной обертке. Майор, как правило, весьма ядовито отзывался о бесчисленных кафе с фастфудом, постепенно захватывающих уродливый район между больницей и берегом, но подобная слабость со стороны миссис Али показалась ему очаровательной.
— Миссис Али, не желаете зайти и выпить чаю? — спросил он.
— Нет-нет, майор, спасибо, я не хочу досаждать своим присутствием, — ответила она. — Пожалуйста, не торопитесь. У меня все в порядке.
Она указала на книгу.
— Там много еды, — продолжил майор. — Даже домашний кекс с мадерой.
— Все хорошо, правда, — сказала она с улыбкой. — Спокойно общайтесь с родственниками, а когда закончите, я буду здесь.
Майор пребывал в замешательстве. Его одолевало искушение забраться в машину и уехать тотчас же. Когда они вернутся, будет еще достаточно рано, и можно будет пригласить миссис Али выпить чаю. Они могли бы обсудить ее книгу. Возможно, ей можно будет рассказать о забавных моментах сегодняшнего дня.
— Вы сочтете меня последним грубияном, — сказал майор. — Но мой сын все же сумел приехать. На машине.
— Вы, должно быть, очень рады, — сказала она.
— Да, и он хочет — то есть, конечно, я ему уже сказал, что уеду с вами…
— Нет-нет, вы должны поехать домой с сыном.
— Я прошу вас меня простить, — сказал он. — У него, кажется, завелась девушка. Они ищут себе дом.
— А! — она тут же все поняла. — Рядом с вами? Это же чудесно.
— Надо посмотреть, чем я могу им помочь, — сказал майор почти что себе под нос и посмотрел на нее. — Вы уверены, что не хотите зайти на чашку чаю?
— Нет, спасибо, — отказалась она. — Вам надо побыть в кругу семьи, а мне надо ехать домой.
— Я у вас в долгу, — сказал майор. — Не знаю, как отблагодарить вас за вашу помощь.
— Это пустяки, — сказала она. — Не стоит.
Она слегка кивнула ему, села в машину и развернулась так резко, что гравий полетел веером. Майор чуть было не помахал ей вслед, но почувствовал, что это нечестно, и опустил руку. Миссис Али не оглянулась.
Когда ее маленькая синяя машина тронулась с места, ему пришлось бороться с желанием побежать за ней. Перспектива обратной дороги была словно маленьким угольком в руке, согревавшим его в толпе. Вновь раздался визг шин, и «хонда» притормозила у ворот, пропуская большой черный автомобиль с овальными фарами, ни на мгновение не замедливший ход. Он спокойно проскользнул сквозь ворота и остановился на площадке перед входной дверью, которую остальные машины вежливо объезжали.
Майор с некоторым трудом вновь взобрался по гравийному склону и, слегка запыхавшись, подошел к автомобилю как раз в тот момент, когда его хозяйка спрятала серебряный футлярчик с помадой и открыла дверцу. Скорее инстинктивно он придержал дверь. Она удивленно на него взглянула, затем улыбнулась. Из кожаного салона цвета шампанского появились загорелые обнаженные ноги.
— Я не собираюсь разыгрывать сцену, в которой принимаю вас за дворецкого, а вы оказываетесь лордом таким-то, — сказала она, оправив простую черную юбку из очевидно дорогого материала, но неожиданно короткую. Помимо юбки на ней был облегающий черный пиджак на голое тело — по крайней мере, в вырезе не виднелось никакой блузки. Благодаря ее росту и головокружительным каблукам этот вырез располагался на уровне глаз майора.
— Меня зовут Петтигрю, — сказал он, не желая сообщать больше, чем это необходимо. Он по-прежнему пытался справиться с потрясением, вызванным ее американскими гласными и невероятно белыми зубами.
— Значит, я попала куда надо, — сказала она. — Меня зовут Сэнди Данн. Меня пригласил Роджер Петтигрю.
Майор на секунду испытал искушение сказать, что никакого Роджера здесь нет.
— Он, кажется, беседует сейчас со своей тетушкой, — сказал он, посмотрев через плечо в открытые двери дома, как будто это позволяло ему увидеть скрытую от глаз толпу на втором этаже. — Позвать его?
— Просто скажите, куда мне идти, — сказала она и двинулась к дому. — Это не лазаньей пахнет? Умираю с голоду.
— Входите, пожалуйста, — сказал майор.
— Спасибо, — бросила она через плечо. — Приятно познакомиться, мистер Петтигрю.
— Вообще-то не мистер, а майор… — начал он, но она уже ушла, постукивая шпильками по ярким бело-зеленым плиткам. В воздухе остался цитрусовый запах духов — не неприятный, но не оправдывающий возмутительных манер, решил майор.
Желая оттянуть момент встречи с неизбежным, майор бесцельно слонялся по холлу. На втором этаже его ждало знакомство с амазонкой. Невероятно, что Роджер пригласил ее. Она наверняка сочтет его сдержанность во время их встречи у автомобиля проявлением идиотизма. Американцы вообще поднаторели в искусстве публичного унижения. В американских комедиях, которые майору случалось видеть по телевизору, действовали исключительно инфантильные толстяки с выпученными глазами, сыплющие бесконечными шутками под металлический смех с записи.
Он вздохнул. Ради Роджера придется изобразить радость. Лучше сыграть развязность, чем оконфузиться на глазах у Марджори.
На втором этаже все постепенно веселели. Приглушив свое горе плотным обедом и взбодрившись выпивкой, гости незаметно перешли к обычным разговорам. Священник, стоя в дверях, обсуждал с одним из бывших коллег Берти, сколько бензина поглощает его новая «вольво». Молодая женщина с извивающимся ребенком на коленях расхваливала заторможенной Джемайме преимущества какой-то особой системы тренировок.
— Что-то вроде скручиваний, но мышцы верхней части тела нагружаются как во время бокса!
— Это должно быть нелегко, — сказала Джемайма.
Она сняла свою праздничную шляпу, и стало видно, что из пучка волос выбиваются мелированные пряди. Голова клонилась к правому плечу, как будто тонкая шея была не в состоянии выдержать ее вес. Младший сын Джемаймы, Грегори, расправился с куриной ножкой, сунул кость в руку матери и умчался к десертам.
— Главное не перестараться, — согласилась собеседница Джемаймы.
Мило, пожалуй, что друзья Джемаймы пришли ее поддержать. В церкви они держались вместе и заняли несколько рядов ближе к алтарю. Майор, однако, не понимал, почему они решили привести с собой детей. Один из младенцев во время службы то и дело принимался рыдать, а теперь трое перемазанных джемом детей сидели под столом, слизывая глазурь с пирожных. Покончив с этим, они побросали обслюнявленные пирожные обратно на блюдо. Грегори ухватил нетронутую булочку и побежал к французскому окну, рядом с которым стояли Марджори, Роджер и американка. Марджори отработанным движением остановила внука.