Дата Туташхиа
![Дата Туташхиа](/uploads/covers/2023-11-17/data-tutashxia-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Маечабук Амирэджиби
- Жанр: Современная проза
- Дата выхода: 1979
Читать книгу "Дата Туташхиа"
ВАНО НАТОПРИШВИЛИ
— Я это все своими глазами видел! Совсем не так все было, как тебе рассказывали. А как было, не ищи — и не спрашивай у других, все равно не узнаешь, прежде меня их никто не углядел. Я — первый.
…Поначалу они садами шли. Впереди Ламаз-Кола, за ним мегрелец этот — Дата. Как я их увидел? Повыше казарм, на горке, стоял кирпичный завод, он и сейчас там стоит. Хозяином там был один перс, я к этому персу нанялся в сторожа, при кирпичне. Было воскресенье. Я еще утром приметил: привел солдат к казармам двух арестантов, поставил на дрова — пилят, колют, складывают, а пошли они садами — сразу смекнул: мотанули ребятки, бегут. Ружье — при мне, а как стрелять? Может, у них братья какие или родственники?.. Мое дело — сторона, я завод сторожу. Не пальнешь — опять негоже, цапнут — и прямая тебе дорожка в Метехскую тюрьму: скажут, видел беглых, ружье при тебе, почему не стрелял? Я и пальнул в воздух. Зарядил — и еще разок: два выстрела — сигнал побега. Так все и обделал: и греха на душу не взял — в арестантов не стрелял, и сигнал побега дал. Я для вахмистра стрелял. Ладно, думаю, хватятся и побегут за ними, пока то, се — вот тебе и волки сыты, и овцы целы.
Солдат-то, что их сторожил, дремал, а как я в первый раз пальнул, он глаза продрал и спросонья тоже два выстрела дал. Из казармы вахмистр выскочил. Свистнул — еще три солдата выскочили и четвертый со сторожевой собакой. Так вот сразу и выскочили, браток! Ну, думаю, пропали ребята, не уйти им — гляжу, вахмистр с солдатами уже вниз по откосу чешут. Возле пеньков собака взяла след, тянула сильно, как поводок не порвала… Словом, шли они ходко, но пока к воде подошли, Ламаз-Кола и Туташхиа уже на середине Куры были.
Вахмистр как бежал, так с ходу — в воду, по самую задницу, да сапоги у него отяжелели, он и стал. Дурак тупоумный, он что, Христос, — по воде шагать? Постоял себе, постоял и обратно на берег, приказывает солдатам стрелять. Они — на колено, и пошла трескотня, куда там!..
Те — под воду. И эти не стреляют. Ламаз-Кола вынырнул и кричать вахмистру — не стреляйте, вернусь! Городскому вору ума не занимать — пошел, запросто убить могут. Поплыл он к берегу, солдаты не стреляют, ждут. О Ламаз-Кола у них особой заботы не было, они все на воду глядели, Туташхиа высматривали.
Вахмистр кричит Ламаз-Коле, где мегрелец?.. Вор обернулся и давай звать: «Дата! Дата-а-а! Вернись, а то пришьют меня!»
А Даты нет как нет. Ламаз-Кола опять наладился к берегу, но течение несло его вниз, и солдаты поплелись вдоль по бережку: один глаз — на Ламаз-Колу, другим — по воде рыщут, Дату ждут. Видно, попали в него, подумал я, — либо ранили, а может, убили, он и отправился на дно. Какое там! Вынырнул, и где? Почти что у другого берега. Не я один заметил — вахмистр тоже увидел и опять приказал стрелять. Шум, треск, не приведи господь!..
А было половодье. Туташхиа уже далеко ушел. Ни одна пуля его не зацепила. Нырнул себе — и был таков!
А Ламаз-Колу течение совсем далеко унесло. Солдаты опять за ним побежали, бегут по берегу, по течению вниз. Только солдат с собакой отстал — не идет за ним псина, и все дела. Он ее вниз, куда все бегут, а она вверх по течению тянет. Он в свою сторону, она — в свою. Он рассвирепел, давай ее ногами, а ей что делать? — поплелась за ним…
Ламаз-Кола встал на дно, руки вверх и к берегу. Ему прикладом в грудь, повалили, мордой к земле повернули, лежит ничком. Солдата с собакой оставили возле него, а вахмистр с остальными солдатами пошли вниз по берегу.
Ну, думаю, кирпичня без меня не сгорит, да и персу в воскресенье здесь делать нечего, не придет. Махнул рукой… спустился к берегу, подхожу к солдатам.
Правильно говорят: «Засвербит у осла спина, принесет его к мельнице». Так и со мной вышло. Ты послушай, как все получилось. Только я к ним подошел — они опять галдеть. Гляжу, на том бережку стоит себе на бугорке Дата Туташхиа, подбоченившись, породистый кочет — и только. Потом сунул руку за пазуху, вытащил сванскую свою шапку — он в ней всегда ходил, — выжал и на голову. Надел и на небо поглядел.
День был хмурый, моросило.
Чего же, думаю, он стоит? Солдаты в него палят — только заряжать успевают. А он повернулся и — прямиком в молодой лесок. И спокойно так идет, не торопится, будто не пули на него сыплются, а так — брехня пустая.
Ушел!
Эти пули свои все потратили, а попасть не смогли. Ушел, и все тут!
Вахмистр обернулся ко мне, глаза вытаращил и орать: «Ты что же, сволота, в воздух стрелял, в них надо было!»
— Ваше скородие, — говорю…
— Ах, сковородне… — Тут он мне бац по морде — да так звонко, в кирпичне и то б, наверное, услышали, будь там кто. — Это раз сковорода, — говорит. И по другой щеке — Два сковорода, — добавил.
Я закрыл лицо руками, думаю, отстанет, да куда там — он мне сапогом в живот, я в воду, а он: «Три сковорода», — и побежал к Ламаз-Коле.
Я вылез из воды, поднялся в свою кирпичню, давай обсыхать. Большая беда меня тогда миновала. Хорошо я выкрутился, лучше и не придумаешь, а то б костей не собрал!..
Как я тебе рассказал, так все и было. Никто это лучше меня не знает — при мне все и случилось.