Лога
![Лога](/uploads/covers/2023-05-24/loga-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Михаил Голубков
- Жанр: Природа и животные / Детские остросюжетные
- Дата выхода: 1990
Читать книгу "Лога"
1
Когда пожелтел, покраснел и побурел лист на деревьях, когда зарядила, навалилась сплошняком нудная сентябрьская морось, Одноухий покинул свои летние низкие места обитания, глухие, потаенные ельники вдоль речушек и ручьев, где совсем почти не стало свету, зато влаги — хоть отбавляй. Да и все живое в лесу выискивало сейчас, выбегало и выползало на бугры, на их южные склоны, что нет-нет да и озарятся, прогреются слабеющим день ото дня солнышком, обветрятся осенним ветерком.
Теперь Одноухий придерживался мелколесья, выбирал для охоты пустыри и сенокосные поляны, которые опять зазеленели, пустили в рост сочную, яркую отаву. Особенно он любил свежие, нынешние или двух-трехгодичной давности, вырубки, еще не успевшие как следует затянуться травой и кустарником, все еще в глинистых красных проплешинах, с содранным, сгруженным в кучи и пласты дерном, рыхлым и оплывшим под дождичком, все еще в крепких смолистых пеньях, желтеющих спилами, в сучьях, в щепье, в обрези, в разном другом не сгнившем хламе, оставшемся после лесозаготовителей. Бегать по таким вырубкам легко, добычливо: мех не намокнет, истерзанная тракторами и машинами земля мягка.
Днем Одноухий, если не шел дождь, лежал где-нибудь тут же, где промышлял, где его настиг рассвет, в каком-нибудь пустотелом пне, куда свободно проникал ветерок, доносивший до куня все звуки и запахи леса. При дожде же он находил более надежные укрытия, забирался поглубже в землю, укладывался под валежником, под вздыбленными корнями-щупальцами выворотней. Тогда Одноухий и ночью не оставлял умятого и нагретого гнезда, терпеливо пережидал ненастье.
Но иной раз ему все-таки приходилось охотиться и в дожди, когда непогодь затягивалась, когда тело становилось слабым и зябким без пищи. Вяловатый, сильно потончавший от мокрой, свалявшейся шерсти и потому очень напоминающий ящерицу, сновал он в непроглядной черноте ночи, в непрестанно бусившей и брызгавшей со всего мокряди и набивал желудок чем попадя, чаще всего любой осыпавшейся, перезревшей и водянистой ягодой, и поскорее отыскивал новую лежку.
Зато в ясную, солнечную погоду, в лунные ядреные ночи с легким морозцем, с тонким сухим налетом инея деятельности его не было предела. Был сполна заряжен, был неутомим до самого солнца, обегивал обширные лесные участки, вынюхивал все на пути, совался везде своей куцей шныряющей мордочкой.
Голод лунной ночью он усмирял быстро: бесшумно и ловко скрадывал мелких, дремлющих низко на кустах птичек, прыгал порой молниеносно, перехватив шмыгнувшую мышь. Не брезговал Одноухий и каким-нибудь хрустким жуком, чьими-нибудь личинками, шмелиными например, найдя и личинки, и самого шмеля по запаху меда. Шмель тоже тотчас проглатывался. А наткнувшись где-нибудь на черничник или брусничник, Одноухий обязательно задерживался, утолял жажду.
Охотиться он, однако, продолжал и сытым из одного уже только азарта, желания поймать, задушить, насладиться запахом теплой крови, поиграть с полуживой, едва шевелящейся жертвой. Съесть ее потом можно — завтра или послезавтра. Одноухий хорошо запоминал, где оставлял мертвых мышей и птах. Не часто в сентябре выдаются такие удачные, уловистые ночи.