Тот самый сантехник 4
![Тот самый сантехник 4](/uploads/covers/2022-11-28/tot-samyj-santexnik-4-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Степан Мазур
- Жанр: Приключения / Эротика / Самиздат, сетевая литература / Юмор: прочее
Читать книгу "Тот самый сантехник 4"
Глава 1 — Бревно в глазу
— Ну, за внутреннее Азовское море! — это были последние слова, который Борис Глобальный помнил за столом.
Дальше — провал с картинками. Не без последствий, конечно. Но это будет потом. А сейчас славное настоящее…
Пластиковые стаканчики встретились, губы в очередной раз изобразили «дзинь». Мир для суровых мужиков стремительно видоизменялся, словно игроки виртуальные шлемы надели и подгружали новые уровни, выкручивая «уют» до максимума.
Кишинидзе поднял очередной тост с полным стаканом какой-то мутной жижи, уже мало подлежащей классификации в любой посуде. Возможно, она всё ещё горела, как стаканчики по ободку. За компанию опаляя усы и коптя нос. А может, в ней давно было много примешано воды из графина.
«Всё-таки с нами дамы, господа», как метко сказал тостующий перед общим подключением к матрице.
За окном мела пурга, Боря смутно себе представлял происходящее. В голове после первого стакана мело не меньше. А как иначе? Предыдущий тост был за его помолвку, и он не смог проигнорировать, как все остальные.
«А теперь… теперь надо! Потому что — положено!», — заявил внутренний голос: «Ну а раз так, то необходимо, желательно и обсуждению не подлежит!».
До этого момента тосты за столом на кухне мелькали как крупнокалиберные трассирующие пули, выпущенные из пулемётной ленты. Под вечер звучало: «за встречу», «за родителей», «за здоровье», «за любовь», «за прекрасных дам», «за дружбу», «за службу», «за повышение», «за раскрытие опасного, но интересного случайного дела», «за собак, как друзей человека, вот был у меня один пёс…», «за котов, потому что… ну… коты, сам понимаешь», «за президента», «за собаку президента», «за мир во всём мире», «за уничтожение англо-саксов», «за распад НАТО через резкую анальную боль, так как гантелей нам не жалко», «за тех, кто в море», «за тех, кто на фронте», «за пролив имени Сталина или Курчатова, пофиг, лишь бы толк был», за «Байден — лох, Обама — чмо, но Трамп, ты там держись». «За Маска — нормальный чел, а может, даже и вправду Маскаль, да чтоб ему майора дали».
Ещё час-полтора назад, глядя, как стремительно пустеет пятилитровка бурды далеко за пятьдесят градусов, Боря сначала готовил, желая спасти друзей от неминуемого похмельного синдрома. В отрицании неминуемого, он стремительно подрезал салатиков и сооружал нехитрую закуску, чтобы у желудка были союзники в лице колбасы и сырка.
Но ребята за столом не сдавались, и на закуску почти не смотрели. Ведь Стасян «лечил живот», а Кишинидзе «обладал хорошим настроением в преддверии повышения».
«Эти слова можно занести в протокол», — сразу заявлял внутренний голос Борису. — «Но то — мужики. У них свои причины, а с этой то что не так?».
Уволенный одним днём сантехник лишь с недоумением смотрел и на Кристину. Та уже второй раз приняла ванную «в новой съёмной квартире мужа» и ворковала с тостующими. Конкретно, с «почти-капитаном с почти обмытыми звёздами» и «крановщиком без особых устремлений». И делала это прямо в халате. Сама дама была с полотенцем на голове, но никаких масок, макияжей и прочих малярно-штукатурных работ не проводила. А чтобы сильно не бросалось в глаза, что совсем расслабилась, она бродила из кухни в комнату с формулировкой «вот наведу завтра красоту и Олафа быстро-быстро в чувство приведу! Он же просто не понял, какие здесь возможности! Психушка? Что за бред? Он просто соскучился! Женщина ему нужна. Там и в себя придёт».
Боря, чтобы сильно не переживала, накормил гостью как следует. Так сказать, показал широкий спектр гостеприимства под оливье и картошечку с мясом. А дальше на кухне баловался уже чисто для себя, закинув в микроволновую печь попкорн и сварив морсика для души.
«Витамины зимой не помешают».
Но все труды его были тщетны. На заставленный провизией стол мало кто обращал внимание. Тогда Боря переключил внимание на даму в халате. Ничего особенного. Всё-таки замужем. Да и сам — почти женат, плюс-минус. Лишь — внимание. Всё-таки спинку просила потереть в душе, да и на массаж плечиков намекала. Отнекивался под видом кулинарного сражения. Она и обиделась.
Но обида пустила корни. Так нейтральное предложение «посмотреть фильм», немецкая гостья отмела как нефиг делать. Вместо дивана и пледа с попкорном у телевизора её больше занимали разговоры на кухне. И Боре уже саму пришлось смотреть, как пара мужиков стремительно становилась собутыльниками, эволюционируя из «да кто ты такой?» в «да я ради тебя всё сделаю!».
Переживал он, конечно, за гостью. Но что-то сразу пошло не так. Заявив, что «на лысого мужика, спасающего небоскрёб» она уже смотрела, Кристина просто отсела с дивана в единственной комнате и переместилась на кухню с заявлением «пойду сделаю себе чая». А пока ещё раз смотрела на газовую гарелку и споласкивала кружку горячей водой из-под крана без бойлера несколько минут к ряду, допустила грубую тактическую ошибку.
Конкретно — присела за один стол с подпитыми мужиками.
Тут-то и наступил стратегический проигрыш немки в зимний период на территории Российской Федерации. Паук-Кишинидзе мигом расправил свои сети, подлив в третий стакан. А как поставил на стол, заявил громко, почти с хрипотцой:
— Ну! За Германию! Чтобы, значит, одумалась.
Решив, что эти слова достойны похвалы, Кристина улыбнулась и немного пригубила из стаканчика, не в силах устоять перед тостом.
Дальше — один большой пробел в восприятии. Без картинок, но с обилием ощущений.
Когда Боря в очередной раз вернулся на кухню за попкорном, было уже поздно. Не то, чтобы двое распечатывали её прямо на столе, сместив его кулинарные потуги на столешницу, но лучше бы так. Ведь за столом уже сидел манекен в халате. Христина Мергенштольц пропала для мира как личность на неопределённый период времени.
Сантехник (а бывших сантехников не бывает, просто кочуют они из одной управляйки в другую по своему усмотрению) тщетно ходил рядом с девой, махал перед лицом рукой, щёлкал пальцами, водил тряпкой, как сухой, так и мокрой. Лоб протирал. Да всё без толку.
«Сломали, супостаты!» — подытожил внутренний голос.
При ближайшем рассмотрении можно было заметит, что в глазах женщины загорелись звёзды и не желали гаснуть. Блондинка смотрела на гудящий холодильник перед собой, но существовала не здесь. Она скорее была пилотом большого космического корабля русско-немецкого проекта «да ты закусывай!».
А если честно, то Кристина держала вместо кусочка хлебушка с колбасой в руке настоящий штурвал. Присмотрись и видно — она определённо летела на большом космическом корабле к Марсу, планируя колонизировать его буквально на днях… И всё с улыбкой. Яркой, космической, неземной. Чтобы инопланетяне сразу признали, что воевать с ними не желают.
И вообще люди за мир во всём мире. Русские так точно. Иначе зачем им столько топлива «для полёта»?
Боря с тоской посмотрел на пятилитровку. Пожалуй, зря, что будущий капитан Кишинидзе точно знал, где брать самогон на районе после двадцати трёх ноль-ноль. Но по рукам не надаёшь. И список в телефоне домашних самогонщиков внушительный. С другой стороны, патологоанатомы тоже профессионалы. Они и без этикетки смогут сказать, что последним пил клиент зелёного змия.
«Так что переживать особо не стоит. Опознают», — заявил внутренний голос.
История хороша, но детали ускользали. И по какой причине на спиртосодержащий продукт на черносливе потянуло даму, сказать уже никто толком не мог.
«Возможно, расстроилась из-за подслушанного разговора в коридоре, что муж её не такой уж и специалист, а может быть просто акклиматизация врасплох застала. Кто знает?», — вздохнул внутренний голос, принимая неизбежное.
— Стасян, что это за адское варево вы пьёте? — всё же спросил Боря.
Чисто для себя. С целью — поинтересоваться.
— А что? — сразу набычился крановщик и показал большой палец, миролюбиво улыбнувшись.
Он, например, был всецело за зелье. Ибо на весь вечер позабыл про большую любовь. А это уже — не мало. Впереди лишь остаток безрадостной жизни, если не найдёт своих Глори-Холов.
— Да нормально. Как сочок идёт, — добавил Стасян. — Да, Кишка?
— Я — Арсен! — напомнил Кишинидзе, так как был уже не просто литёхой, а человеком из почти элиты.
— Сеня, ты чё такой хмурый? — тут же распознал этот намёк на элитарной Стасян.
— Напился что ли?
— Я? Да я трезв как осколок… картонка… стёклышко, — перечислил капитан с ходу.
— А чё почернел весь? Загорел? — ржанул крановщик, доставая мягкий козырь расизма из рукава. Не в стиле «убить всех чёрных», а с намёком на — подъебать. Но с улыбкой, и без последствий в виде колюще-режущих и прочих проникающих со вмятинами в черепе.
Кишинидзе кивнул открывшемуся варианту действий, но предположений делать не стал. У гор свои законы. Даже — миропорядок. Можно только принять. А шеф почему-то не одобрял больше двух драк не неделе с непонятливыми. Лимит был превышен ещё в среду.
Нельзя!
В поисках скорого решения, Арсен на Борю посмотрел. Нет, при свидетелях точно не стоит разборки устраивать.
В связи с этим он тут же подлил в стакан дамы из баклажки, долив почти до краёв, чиркнул зажигалкой, чем опалил очередные края очередного стакана поднявшемся над стаканом пламенем. Тут же дунул на него как не свечу, смахнул дымок, как будто и не было. И протянул стакан Боре с такой мыслью «догонится и разберёт, кто прав».
— Ты давай это… без этих вот самых, Борь, — на всякий случай уточнил почти капитан.
— Это же чистый яд! — возразил Боря, даже не думая брать стакан в руку. — Эталонный!
— Не ссы, я… это… обезвредил. Так что давай это… ну с нами… простуды изгонять… И вирусы преду…предупержу… предупреждать…
— Какой с вами?! — всё ещё делал попытки вернуть даму в чувство Боря. — Что с Кристиной? У ней даже мышцы не расслабляются. Что это? Шок? Кома? Спастика мышц?
— Она же просто это… поторопилась, — поставил свой диагноз Кишинидзе. — А я протормозил. Я же это… думаю!
— Мужика у ней просто хорошего нет, — поставил Стасян и свой диагноз и зацокал. — Сеня, знаешь, как раньше утопленников англичане спасали?
— Не-а. Гуголь, как? Ай, бля. У меня же кнопочный.
— В жопу дым вдували, — ответил без всяких интернетов крановщик. — Ну… дыма у нас нет. Я последнюю выкурил. Так что просто вдуй ей!
— Во идея! — тут же нашёл важную точку соприкосновения Арсен, желание «небольшого перелома собутыльника на лице» на «серьёзный разговор опосля» поменяв.
Боря посмотрел на обоих с лёгким недоумением. Вот вроде люди по жизни, а как выпьют — упырь на упыре. Только один дырой в сердце прикрывается, а другой дырой в голове, в которую сколько не заливай, всё вытечет.
Если Кишинидзе ещё мог гениально произносить тост из одной-двух фраз, то с каждой новой минутой за столом ему становилось всё тяжелее формулировать общий мыслительный процесс. Но он не сдавался, только картошечку проклинал и притрагивался к ней всё реже и реже, чтобы не травануться.
— Борь… давай, а?
— Я не пью! — напомнил сантехник, и оба корешка зубами заскрежетали.
Как по сердцу мужикам резанул.