Русалочка с Черешневой улицы
![Русалочка с Черешневой улицы](/uploads/covers/2024-02-21/rusalochka-s-chereshnevoj-ulicy-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Кейт Андерсенн
- Жанр: Попаданцы / Любовное фэнтези
- Дата выхода: 2024
Читать книгу "Русалочка с Черешневой улицы"
Голос Татьяны Юрьевны звучал как хорошо поставленный музыкальный инструмент. Контрабас, например. Свою мелодию он выводил безупречно, с выражением, но это была явно колыбельная…
Даша отчаянно зевала и клонилась кудрявой шевелюрой к парте. Но честно старалась выводить тезисы конспекта в тетради.
Солнце сегодня расщедрилось, и вчерашнюю морось высушило без следа. Только коленки болят зверски, и ручку держать бинтами неудобно.
— Стрельцова, успели записать?
Татьяна Юрьевна всегда обращалась к студентам на вежливое “вы”.
— Да, Татьяна Юрьевна, — покорно кивнула Решка. — Спасибо.
— Вы молодец, что пришли на занятия несмотря на вчерашнее ДТП, — скупо похвалила ее преподавательница.
Вообще-то, Татьяна Юрьевна была отличной теткой, ну, и, в целом, преподаватели Решку любили. Отличница и все такое. Кто виноват, что сегодня она звучит контрабасом для невыспавшегося и смятого в ком сознания.
По аудитории прокатился гул шепотков и восклицаний — педагогша знала, потому что заметила перевязки на руках и хромоту, когда встретила Стрельцову на лестнице.
Однокашники не спрашивали, а Нюрка, как обычно, опоздала и никому не успела рассказать.
— Не время для болтовни, товарищи студенты! — шмякнула учебником по столу Татьяна Юрьевна. — Мы и так жутко отстаем. Арестов, позвольте Ирпенко дописать конспект, вы же не хотите, чтобы ваша девушка получила “незачёт”? Итак, “…для того чтобы овладеть этим мастерством, необходимы талант, призвание, стремление быть в постоянном поиске, требовательность к себе и терпение и сила воли, поскольку путь настоящего педагога — это путь упорного, каждодневного труда…”
Звонок освободил студентов от конспектных мытарств. Народ с удовлетворением побросал ручки и стянулся к парте Даши Стрельцовой.
— Стрельцова, выкладывай, что за ДТП? — потребовала ответа Юля Демидова, староста.
Юля была хрупкой блондинкой с очаровательным каре и железным кулаком, стержнем и характером.
— Эйр, чего воздухом не растворилась?
— Ой, так у нее и правда бинты…
— Могла ведь справку взять и отлежаться, — буркнул единственный парень в их компании, Артем Арестов.
— Эй, народ! — протолкнулась наконец Нюрка на защиту. — Вы так не наседайте, а?
Решка заулыбалась улыбкой диснеевской принцессы или самой уж русалочки, коли угодно, и сделала широкий жест забинтованной ладонью.
— Все нормально, Нюр, все нормально, Юль, Артем, Кать… Просто коленки сбила. Все равно сегодня надо кучу дел провернуть, а по педагогике экзамен будет, так что решила не пропускать.
Аня закатила глаза.
— Ладно, просвещу вас, а то наша русалочка считает любое чудо обыденным. В общем, выскочила наша Решка вчера за пиццей…
Да, надо отдать должное Ане Берестовой — истории она умела рассказывать, что в театре выступать.
Даже запах несчастного пальто в аудиторию просочился.
— Ахаха, Эйр, — на этом месте Артем разгоготался как гусь, и только хмурый взгляд исподлобья Кати Ирпенко — особы ревнивой и педантичной — немного заставил его снизить обороты. — А что? — притих Арестов. — Я ничего…
— Но — бампер водилы ее даже не коснулся, и причина хромоты и бинтов — полет на тротуар. Потому что от удара ее спас… самый настоящий принц. В общем, слушай, Тёма, и учись — тебе не чета…
Решка рассмеялась и отмахнулась.
— Ань, ну ты и наплела! Да, какой-то парень…
— Молчи, Решка, ты не разбираешься в романтике! — чуть не завопила Нюрка, и даже Юля разулыбалась. — На самом деле… с небес свалился принц с черно-белым телефоном, спас ее, а ему самому разорвало печенку с селезенкой и теперь он лежит под наркозом, а Решка горбатится за его лечение.
— Мне горбатиться теперь годик как минимум… — вздохнула Стрельцова.
— Будешь кредит брать? — спросила Юлька Демидова.
— Смотря какие счета…
— Я б и помогла, да кровных жалко… — протянула Аня. — Не мой ведь принц… Знаете, — обратилась она вновь к слушателям, — если б не рыжий, то идеально сошел бы за принца Эрика из диснея, говорю вам, и дело наконец в шляпе!
— О-о! — протянули и Катя, и Юля, и Тёма в один голос.
— Перестань, Нюрка! — замахнулась конспектом Даша.
— Слушай, — как истый предприниматель, предложила Юля, — а если краудфандинг открыть? Собрать ему на лечение?
— Да ну, сборов на лечение уже расплодилось больше, чем носков в носочном производстве…
— Я б вложилась, серьезно, но за плюшку, разумеется… Эх, что с вас взять? О! Роман! Будет роман и красивая история… Название, — Анька сделала широкий жест, глядя в просторы собственного воображения, — помогите русалочке спасти принца!
— Запустим с инстаграм, и дело, — потер руками Артем Арестов.
— Я могу нафоткать, — даже Катя прониклась. — К нему в палату пустят?
— Ребята. Спокойно, ладно? Я справлюсь без кредита, без крауда и других фишек. Скажу Ильичу, что готова на сверхурочные, он только рад будет. Академ возьму, наверное. В переходе спою… Почку, думаю, продавать не придется, — пошутила Даша и сгребла ручку, конспект и прочее в рюкзак, встала и залихватски закинула его на плечо. — Бывайте, — шутливо отсалютовала. — Иду к следователю дать интервью по поводу наезда, а потом надо успеть в Ильичу. Там и принц не спасет, если опоздаю.
— Да если и не опоздаешь — махнула рукой Катя, — все зависит от его настроения.
И подмигнула. Катя Ирпенко подрабатывала в фото магазинчике с Дашей на пару. Михаил Ильич — фотограф и хозяин — человеком был непредсказуемым. Мог наорать, а мог цветов подарить. В зависимости от настроения, цвета неба и расположения звезд.
— Вот так принцу повезло, — мечтательно закатила глаза Анька, приникая к парте.
— Нюрка, хватит уже с принцем… Тут серьезное дело, вот пойдет на поправку, тогда и будем обсуждать.
— Правильно. — поддержала Юля. — Я скажу на парах, что ты отпросилась.
— Спасибо, — козырнула ей с улыбкой Даша.
Она не то, чтоб обожала ребят с потока. Они не были ее родственными душами, вот нисколько. Но приятелями — отменными. И такими — своими.
А остальное — она найдет когда-нибудь. Зачем дышать и куда идти, как наконец хвост поменять на ноги, ступать по твердой почве и танцевать босиком на теплой земле, как это делают миллиарды других.
* * *
— Спасибо, и вам всего хорошего, — кивнула Решка покупателю, отсчитывая сдачу.
Протерла ксерокс и сложила купюры “голова к голове” — Ильич за иное гонял.
— Даша! — подал шеф голос из-за шторки, за которой скрывалась их “административная каморка” с машинами и компьютерами, и прочими причиндалами фотодела. — Хочешь кофе?
Сегодня в хорошем настроении. И то дело. Решка прислушалась к внутренним ощущениям — где-то внутри до сих пор трясло, так что кофеин может сослужить плохую услугу.
— Нет, я сегодня пас, наверное.
— Я тебя не слышу, подойди! — крикнул Ильич.
Решка усмехнулась в кулак — вот он всегда так. Задаст вопрос, а сам сидит на своем высоком стульчике перед фотошопом, и лень вставать, и не слышит ответа, ибо в динамике — Queen. Так что вставай и иди.
Сначала она ярилась, как ветер на поле, показывала характер в духе “меня-нельзя-угнетать!”, и с шефом вечно была на ножах, но через год работы устала и приняла решение “быть выше”. С удовольствием отметила, как закалилсась нервная система.
С табуретки встала с трудом — коленки налились как свинцовые, до слез. Но доковыляла за шторку.
Михаилу Ильичу было около сорока. Был он невысокий, обязательно всегда в модной какой-нибудь футболке и частенько злой на собственного парикмахера, у него была жена и обожаемая дочь двух лет, а еще бедный старый чихуахуа, которого теперь часто брали на работу, чтобы дома не гадил — от возраста у бедняги Чили начало случаться недержание. Когда Чили приходил (а точнее — приезжал в особой сумке, откуда ему нельзя было вылезать без команды), Кате или Даше приходилось иногда его выгуливать в обед. И… что самое унизительное — собирать его отходы в пакетик.
Неудивительно, что Решка частенько находила себе работу в это время и обещала присматривать за магазином, чтобы Михаил Ильич прогулялся с ним сам. Кажется, он не был против.
Он вообще иногда тоже любил слинять с работы, как всякий нормальный человек.
— Так что, будешь? — с улыбкой повернулся Ильич в работнице.
— Нет, — улыбнулась она в ответ дипломатично.
— Тогда мне возьми, сбегай в Мак. Сбегаешь? Или я?
— Сбегаю, конечно. Большой латте с кокосовым сиропом, один коричный сахар, один коричневый?
— Именно! — довольно показал большой палец Ильич. — Ого, память!
— Ну, что для работника важнее всего? — подмигнула Даша.
Да, она могла себе позволить подмигивать Ильичу, и он был не против. Когда звезды правильно ложились, разумеется. Иначе — ховайся.
— Правильно — благосостояние шефа, — расхохотался Ильич. — Ладно, иди. Дойдешь-то? — заметил он ее хромоту и вспомнил про “увечья”.
Про аварию Решка рассказывать не стала. Сказала просто, что неудачно упала. Ильич до интересностей и личностей охоч, нечего его историями про падающих с неба принцев баловать.
— Дойду, конечно, — браво отмахнулась Даша.
И подумала, что, будь она во вчерашних тимбах, не дошла бы точно. А так… потом с Чили не выходить — Ильич захочет сам проветриться.
* * *
Уже видно окошко Нюры — светится, значит, Анька дома… А Лизы нет, ну, она же на месяц уехала…
Решка улыбнулась небу. Еще двести метров — и можно будет наконец протянуть ноги. С больницы звонили, сказали, что принц поправляется — доктор был в конкретном шоке, как быстро заживают швы, и наркоз постепенно начинает проходить. “Если так пойдет и дальше, то завтра-послезавтра переведем на стационар”.
А сегодня пятница.
Завтра, правда, еще четыре часика надо оттрубить у Ильича. Но, если все складывается, как говорит доктор… То, может, даже будет достаточно всего лишь продать тимбы. Так им и надо — пятки даже в китайских мягких уггах сейчас крошатся в порошок.
Ну, и все субботы до Нового года по четыре часика…
Значит, получится без академа. А пары…
Сто метров.
— Вы на финишной прямой, мадемуазель! — заорали сверху.
Нюрка увидела ее в окно и неистово махала. Заскучала в одиночестве, сегодня не работает.
Милая Черешневая улица. Где же вы, свечки, базилик и мята на столе с клетчатой льняной скатеркой, родной тапчанчик и одеялко в полосочку?..
А на пары только в понедельник, можно пока о них не думать.
С неба Решке на кончик носа сорвалась снежинка.
* * *