Бегство от Франка
![Бегство от Франка](/uploads/covers/2022-11-17/begstvo-ot-franka-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Хербьерг Вассму
- Жанр: Любовные романы
- Дата выхода: 2005
Читать книгу "Бегство от Франка"
Сиджесские кошки
Столбик термометра показывал 23 градуса в тени. Аннунген блаженствовала на пляже или изучала город. Я сидела дома, открыв дверь на балкон, и писала. Меня уже лихорадило от приближающегося конца, и я знала, что скоро наступит фаза, когда все остальное перестанет для меня существовать. Часы шли, и я потеряла счет времени.
Удивительно, но Фрида совсем не требовала моего внимания. Она посещала квартиру только для того, чтобы напомнить мне, что я должна сделать в отношении Аннунген.
— Она живет уже вторую неделю, но это вовсе не значит, что ты спасла ее, — поучала меня Фрида.
Я чувствовала себя под наблюдением и тратила слишком много сил, пытаясь понять, что у Фриды на уме и каким будет ее следующий ход. Она подавляла меня вопреки моей воле, и я несколько раз была близка к тому, чтобы рассказать Аннунген о нас с Франком. Но всякий раз находила отговорки, убеждая себя, что рискую испортить себе рабочий день, если в результате моего рассказа в доме возобладают чувства и хаос. Или: я только усложню для Аннунген ее и без того непростое положение. Однако давление Фриды мучило меня. Я уговаривала себя не обращать на нее внимания и поступать так, как считаю нужным. И даже старалась обхитрить ее. Но это было нелегко.
Однажды утром, оставшись дома одна, я подошла к красному телефону раньше, чем осознала собственные намерения. Набрала номер и ждала. Долго. Он явно был вне досягаемости. Может быть, ехал через туннель или стоял под душем. В трубке трещало. И вот, после всех этих месяцев, я неожиданно услышала его голос. Совершенно естественный. Все оказалось на диво просто. Я чувствовала это по его голосу.
— Да, Франк слушает!
Мне стало ясно, что к разговору с ним я не готова. Во всяком случае, при таких обстоятельствах.
— Да? — вопросительно повторил Франк.
— Это Санне, — прошептала я, словно надеялась, что он не услышит меня из-за дальности расстояния.
— Санне… Санне! Ты мне звонишь?
— Да, я только хотела…
— Но это же замечательно! Как ты поживаешь?
Чего он добивается? Почему он не спрашивает о деньгах? — подумала я, расправляя одной рукой исписанные страницы блокнота. Уголки страниц вечно загибались.
— Все хорошо, — сказала я.
— Ты даже не представляешь, сколько раз я приходил к тебе и сколько звонил. Пока однажды мне не открыл дверь человек, который там теперь живет. Где ты?
— Я… Так, немного путешествую, — уклончиво ответила я, почти ожидая услышать от него жалобу, что Аннунген тоже нет дома.
— Уехала, потому что разочаровалась во мне? Из-за того, что я так и не попросил развода? — В его голосе звучало почти торжество. По крайней мере, по голосу было не понять, что этот человек потерял свое состояние.
— Как у тебя с чесоткой? — спросила я, ведь я не могла спросить об этом у Аннунген.
— Я не заразился, — засмеялся он.
Я сглотнула и стала снова разглаживать страницы. Но это было непросто. К тому же к ним снизу пристала самоклеющаяся бумажка.
— Где мы можем встретиться? Мне сейчас было бы удобно освободиться на несколько дней, — захлебывался он.
— Встретиться со мной нельзя. Я тебе позвоню.
— Ты хоть немного соскучилась по мне?
— Не буду отрицать, — призналась я.
— Санне, ты хоть понимаешь, что ты для меня значишь?
— Не имею ни малейшего представления.
Воцарилось молчание. Его дыхание было настоящим, но голос вдруг изменился, стал даже подозрительным. Он продолжал:
— Послушай?.. Почему ты позвонила? Этот номер? Ты звонишь со своего телефона?
— О чем ты?
— У меня на экране телефона не твой прежний номер. И в справочной мне сказали, что тем номером больше не пользуются.
— Телефон упал в воду, — тут же солгала я.
— И ты получила новый? Но почему же ты так долго мне не звонила? — спросил он ласково, словно заигрывал с девочкой, которая убежала из дома. Однако за его дружелюбием я ясно слышала подозрительность. Может, он пытался узнать, где я нахожусь? Или где находится Аннунген? Почему он не спрашивает про деньги?
— Раньше не получилось, — сказала я.
— Но, Санне, я так за тебя беспокоился! Чего я только не передумал!
— Так беспокоиться из-за какой-то женщины?
— Ты не какая-то женщина! Где мы можем увидеться?
— У твоей жены, — сказала я.
Вряд ли я собиралась это говорить. В таком случае, я решительно не помнила, что собиралась сказать после этих слов.
На мгновение Франк перестал дышать. И это понятно. Чем это я занимаюсь? Террором?
— Что ты хочешь сказать? — немного устало спросил он.
Поскольку терять мне было нечего, я решила идти до конца.
— Спроси обо мне у Аннемур.
— Санне, ради Бога… Ты ей все рассказала?
— Нет, пока что не рассказала. Ведь я думала, что ты это сделаешь сам, — жестко сказала я, не доставив этим радости ни ему, ни себе.
Мне было слышно, как лихорадочно работает мозг Франка. Он трещал, как уставший компьютер.
— Я это сделаю, когда буду просить о разводе. Зачем раньше времени мучить и ее и себя, — мягко сказал он.
— Но ты же умолял ее вернуться домой?
— Что у тебя за фантазии?
— Франк, я кладу трубку. — Для заключительной фразы мой голос звучал слишком жалко.
— Подожди, дорогая, не клади. Сперва мне надо узнать еще кое-что. Прошу тебя!
— Слушаю.
— Почему ты звонишь? Сама захотела? Или тебя кто-нибудь попросил позвонить мне?
— Кто мог просить меня об этом?
— Два человека. Один в кожаной куртке с кольцом в носу и густой шевелюрой, другой — в темном костюме, бритоголовый. Но я с ними уже расплатился. Так что не верь, если они будут говорить, что действуют в твоих интересах.
— А в чем заключаются мои интересы?
— Этого я не знаю, я только даю тебе совет, — выдохнул он.
Мне все-таки удалось разгладить страницу одной рукой. Теперь уголки выглядели как надо.
— Франк, почему ты не спрашиваешь о деньгах?
— Тсс! Кто-нибудь может… Мы поговорим об этом… о том, что я тебе должен, когда встретимся! — громко закончил он.
Он мне должен? Почему он так сказал? Неужели Франк действительно думает, что я сижу, окруженная людьми в костюмах и с кольцами в носу и что они заставили меня позвонить ему?
— Не надо ничего себе воображать, Франк. Поговори лучше о своих делах с Аннемур. А сейчас я кладу трубку, — сказала я, довольная своей последней фразой.
Когда я нажала на красную кнопку, у меня дрожали руки. Я уронила блокнот в корзину для бумаг. После всех этих месяцев я наконец-то услышала его голос! И наговорила ему массу глупостей! Совершенно бессмысленных. Вместо того, чтобы сказать что-нибудь, что могло бы утешить нас обоих и помочь нам. Меня поразила мысль, что разговоры почти всегда бывают такими глупыми. Особенно по телефону. Беспомощные звуки, не имеющие никакого смысла, болезненное желание оказаться рядом и вместе с тем невозможность удовлетворить простейшую потребность — прикоснуться к тому, с кем говоришь. Единственное, что оправдывает телефон, — возможность послать деньги или договориться о чем-нибудь практическом. А что еще? Ледяные звуки, хрипы и щелчок, за которым следует полная пустота. Телефон — важнейший предмет, с помощью которого человек может продемонстрировать свою беспомощность и одиночество. Зачем я вообще позвонила ему?
Что, собственно, Франк сказал мне? Спросил ли он, где он может со мной встретиться? Да! И я никак не откликнулась на его приглашение!
Но через минуту я подвела итог: он сказал, что хотел бы увидеться со мной, но вспомнил ли он при этом о своем разговоре с Аннунген? Нет!
Фрида права. Франк не изменился. И могла ли я, в таком случае, спокойно отнестись к тому, что Аннунген уезжает домой, чтобы по-прежнему жить с Франком?
Вечером мы гуляли по берегу, сидели на скамейке и смотрели на кошек, которые, наверное, живут среди камней мола. Их было много. Люди кормили их в определенных местах, так нам, во всяком случае, казалось.
— Интересно, это те же самые кошки, которых мы видим в парке, когда стемнеет? Они просто перемещаются туда с наступлением темноты? — спросила Аннунген, глядя на жирное, купающееся в море солнце.
— Да, кошки не позволяют собой управлять, — сказала я. — Они не ходят на поводке. Но едят из тех рук, которые предлагают им еду.
— И из нескольких возможностей всегда выбирают лучшую, — вмешалась в разговор Фрида.
— Я читала, что в прошлом веке группа художников называла себя «Сиджесскими кошками». Они жили здесь и стали, так сказать, собственностью города, но имен их я не помню. Одного из них точно звали Русиньоль. Я вообще плохо запоминаю фамилии, — сказала Аннунген.
— Собственностью города? Ни кошки, ни художники не могут быть ничьей собственностью, — заявила Фрида.
— Конечно, нет, но ты понимаешь, что я имею в виду, — сказала Аннунген и наклонилась к покрытому мехом созданию, которое лежало на спине, подставив солнцу брюшко.
Три кошки подошли к нам поближе. Они решили, что сейчас им дадут поесть. Полосатая, одноглазая кошка стала точить когти о старую биту для игры в мяч, которая валялась у ног Аннунген. Черно-белая уселась на большом камне и умывалась в глубочайшей задумчивости. Ну, либо пан либо пропал, подумала я. Если я не сделаю этого сейчас, я уже не сделаю этого никогда.
— Ты тоже не собственность Франка, — начала я.
Третья кошка, прищурившись наблюдала за нами, сметая с песка пыль полосатым хвостом.
— Что ты хочешь этим сказать? Почему ты вдруг заговорила о Франке? — шепотом спросила Аннунген.
— Ты не должна возвращаться к Франку. Он не изменился. Если у него нет больше дамы в Холменколлене, так есть другая. Ты заслуживаешь лучшего, — объяснила я.
— Я же сказала, что он извлек урок из моего внезапного исчезновения. Он вернулся домой. Теперь все будет иначе. Он даже сказал, что я могу еще неделю-другую позагорать на солнце. Он должен позвонить мне, когда все уладит с деньгами.
— Его обещания гроша ломаного не стоят. Разве ты этого не знаешь? — спросила я, подошла к брустверу и встала спиной к ним. Жалкая попытка исчезнуть из их поля зрения.
— Санне Свеннсен не один год была любовницей Франка, она знает, о чем говорит, — безжалостно заявила Фрида.
Море равнодушно плескалось в камнях, мимо нас со скоростью ракеты промчался мальчишка на скейтборде. Только этот звук и нарушал тишину. То недозволенное, запретное и презренное, то, что глубоко ранит и с чем нельзя смириться, было уже сказано. Мне захотелось вывалять Фриду в ближайшем кошачьем дерьме, где ей было место.
И тут я услышала то ли на смех, то ли какое-то бульканье, будто что-то кипело под плотно закрытой крышкой, отчего кастрюля могла вот-вот взорваться. Мне показалось, что горячее варево из кусочков рыбы, картофеля и овощей выплеснулось мне на шею.
— Ты пригласила меня сюда! Завоевала мое доверие и заставила рассказать тебе все о Франке и о себе — и только затем, чтобы, выбрав подходящий момент, сообщить мне об этом свинстве! Лишь для того, чтобы насладиться моим унижением! Что ты за человек?
— Мне бы тоже хотелось это узнать, — сказала Фрида.
Поделом мне. Почему-то мысль о том, что сказал бы на это Франк, подсказала мне ответ: