Твой свет в моей тьме или как тяжела доля вампира!
![Твой свет в моей тьме или как тяжела доля вампира!](/uploads/covers/2023-06-13/tvoj-svet-v-moej-tme-ili-kak-tyazhela-dolya-vampira-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Ольга Гусейнова
- Жанр: Любовная фантастика
Читать книгу "Твой свет в моей тьме или как тяжела доля вампира!"
*****
Сойдя с платформы, направилась пешком до дома, с трудом передвигая гудящие от усталости ноги. Идти всего два квартала, ночь теплая и светло из-за обилия фонарей вокруг. Мимо, не смотря на поздний час, сновало много народа, я не торопясь шла и думала о своей жизни, полной одиночества и предательства. На душе царили уныние и грусть. Антонина только вчера улетела в Германию на мастер-класс по парикмахерскому делу, и ее не будет целую неделю. Куда податься — не знаю, и на душе волки воют. Волки воют? ВОЮТ? Я огляделась вокруг и удивилась, почему никто кроме меня не слышит этот протяжный вой? Похожий на жуткий нечеловеческий зов… Конечно народу вокруг поубавилось, но!!! Остановившись напротив городского лесопарка, утопающего в темноте, снова прислушалась, но ничего подозрительного больше не услышав, решила что показалось.
Гулять расхотелось и, не придумав более умного поступка за всю свою жизнь, как в старых и не совсем добрых американских фильмах, решила сократить дорогу, пройдя через парк. Блондинка, что еще сказать можно, причем натуральная! Одинокие фонари вдоль дорожки отбрасывали причудливые тени на асфальт, я торопливо шла к выходу из парка, как вдруг опять услышала этот жуткий зов, который вызвал толпу испуганных мурашек, бегущих между лопаток. Я нервно оглянулась — в темноте почудилась бесшумно скользящая тень. До ворот оставалось пройти пару сотен метров, когда почувствовала жуткую вонь разлагающегося тела. Первая мысль была, что где-то рядом сдохла собака или кошка, хотя, судя по интенсивности запаха, это, по меньшей мере, целый слон загнулся. Резь и застилающие глаза слезы вынудили почти бежать, с трудом различая дорогу и зажав нос рукой, только бы побыстрее проскочить этот вонючий участок. В этот момент позади раздался странный шум. Не останавливаясь, невольно оглянулась и сквозь слезы попыталась разглядеть его источник. Сначала увидела лишь размытое пятно грязно-серого цвета, затем услышала зов и только потом, наконец, разобрала что оно мне говорит:
— Иди ко мне! Иди ко мне! Ты моя! Только моя!
Голос был настолько жутким, что от страха задрожали поджилки, а потом я увидела ЭТО! Мой вопль застрял где-то посредине горла, и пока врач внутри меня пытался осмыслить то что я увидела, мозг на автомате строил защитные блоки, спасая мое сознание от жуткого призыва. Хотя в данной ситуации ноги оказались самыми мудрыми, потому что думать им было нечем, и они сделали свое дело — вынесли меня за ворота, прямо на ярко освещенную улицу под колеса машины. Слава богу, все закончилось только порванными колготками и парой ушибов. Водитель, сумевший вовремя затормозить, сам хотел прибить на месте, после того как отошел от первого шока, но ограничился лишь высказываниями на мой счет, заодно упомянув и других блондинок. Ковыляя и хромая, наконец добрела до дома; закрывшись на все замки, проверив все окна и задернув все шторы, включила свет во всей квартире. Уффф…
Сидя в ванне и наслаждаясь горячей водой, перебирала в уме случившееся полчаса назад. Во мне все кричало, что это не возможно. Но ведь сумасшедшей себя тоже назвать не могу. Я конечно трусишка еще та, но все равно отличаюсь завидным хладнокровием, о чем неоднократно прямо в лицо заявляли и преподаватели в институте, и коллеги на работе. Никогда не боялась вида крови, ран и трупов, поэтому выбор профессии не вызывал у меня ни капли сомнений, при этом с детства чувствовала в себе определенные способности паранормального свойства, так сказать. Я руками чувствовала больные места у людей и особенно ярко ощущала чужие биополя. Эти способности помогали мне в работе, и хотя сейчас об этом кучу различных телепередач делают и где только не пишут, свои способности не афишировала. В конце концов, у меня работа довольно серьезная. Меня понимала и поддерживала Тонечка, тоже наделенная способностью видеть ауру человека и чувствовать определенные, но достаточно выраженные эмоции. В связи с этим у нее на личном фронте было также глухо, как и у меня. Вообще-то не раз задумывалась о том, что какая-то я не такая как все. К двадцати восьми годам все так же оставалась девственницей. Даже со своим единственным парнем начала встречаться когда мне было уже двадцать, просто из-за интереса и любопытства. Наше общение закончилось довольно быстро, меня сменили на другую, более заинтересованную в интимном процессе. Причем настолько, что машину, в которой находились мой бывший со своей нынешней, потом долго отскребали от фонарного столба, в который они влетели, находясь в любовном угаре в ходе передвижения по ночным улицам. Радует то что погибли они во время обоюдного оргазма — так героически умереть еще постараться надо. А я, скорее всего, так и уйду в мир иной холодной, фригидной, старой девой.
После оказания самой себе первой медицинской помощи, стоя в ванной перед зеркалом, разглядывала отражение. Ничего особенного. Хотя мне все нравится: невысокая хрупкая фигурка, золотистые кудряшки, спадающие на плечи, почему-то ниже они расти не желали, невзирая на большое количество средств для волос, презентуемых подругой, желто-карие глаза, излучающие свет, тепло и оптимизм, как всегда говорили мои коллеги, Тонькины родители и моя мама, красиво очерченные губки бантиком придавали лицу немного удивленное выражение. Даже мой ныне покойный парень как-то говорил, что это придает мне особую сексуальность. Единственное, что портило лицо и жутко раздражало меня, — это периодические высыпания — пережитки молодости, так скажем. Возможно это от абсолютного воздержания. Однако мелкие прыщики не сподобят заняться личной жизнью. Я пока не встретила ни одного мужчину, которого бы действительно хотела или любила, находясь словно в коконе, в который никого не могла, да и пока не хотела пускать.
Закутавшись в халат и налив горячего чаю в самую большую кружку, решила все- таки выйти на балкон и вдохнуть ночной свежести. Спать после пережитого кошмара совершенно не хотелось. Более того, после горячей ванны всерьез задумалась о том, а не посчитать ли все происшедшее в паре всего лишь плодом фантазии моего уставшего мозга? Скажем, просто мне показалось, сквозь слезы плохо разглядела. И вообще, наверняка какого-нибудь бомжа подвыпившего увидела и в призрачном ночном освещении не рассмотрела толком, да и испугалась прилично. А сейчас накручиваю себя. Блин, всякая чертовщина в голову лезет на ночь глядя. Стоя на балконе, облокотившись на перила, посмотрела вниз на улицу. Я живу на последнем этаже четырехэтажного дома и вид на машины, пролетающие мимо по дороге, теперь не раздражал, даже успокаивал.
Сначала меня окутало знакомое тошнотворное амбре разлагающегося трупа, затем с левой стороны балкона, вид с которого упирался в парк, раздался подозрительный шум. Я нервно оглянулась, и чашка выпала из моих ослабевших пальцев, пролив горячий чай на домашние тапки. В углу, прислонившись к перилам, стояло нечто не поддающееся описанию. Голое худое тело землисто-серого цвета — с дряблой обвисшей грудью и животом — было прикрыто лишь плащом черного цвета, державшемся на завязках под шеей, которая несколькими складками свисала над ключицами. Непропорционально длинные руки чуть ли не до самых колен с длинными, жутко синюшными когтями. Когда я добралась до лица, моя крыша решила взять продолжительный отпуск за собственный счет. Из неправдоподобно красного рта до самого подбородка торчали белоснежные клыки, с которых на грудь капала розовая слюна. Цвет лица полностью совпадал с телесным, но кожа была покрыта мелкими язвами, присутствущими даже на лысом голом черепе. Зато глаза переплюнули даже клыки — черного цвета, без белков — они горели адским пламенем, обещая слишком пламенный привет из мест упокоения. Я стояла не шелохнувшись, боясь лишним движением привлечь к себе нежелательное внимание. Раздавшийся голос напомнил наждачную бумагу, полоснувшую по оголенным нервам.
— Ты моя! Кто успел тот и съел!
Томительно медленный, довольный голос. От услышанного стало совсем плохо. Захотелось даже попробовать себя в роли Икара. Хотя его дальнейшие слова немного отвлекли мои мысли от самоубийства, а зря!
— Ты моя! Я чувствую это, ты только моя! Я так долго ждал и теперь ты меня спасешь, не правда ли, моя единственная?
Жуткий смех вызвал волну животного ужаса, от которого внутри все скрутило в тугой узел. Я схватилась одной рукой за перила, а другой — в неосознанном защитном жесте, прикрыла свою шею.
— Вы кто? — смогла прохрипеть я, когда он нечеловечески плавной походкой двинулся ко мне, пристально наблюдая.
Я не могла не то что пошевелиться, даже вопль ужаса застрял где-то посередине, вызвав жуткое першение в горле. Так и стояла, трясясь как осенний лист, обхватив себе горло рукой, и с отвисшей челюстью. Легко критиковать киношных героев за их иррациональные поступки в критической ситуации, но когда сам попадаешь в подобную, с с тобой может приключится полный ступор перед лицом смертельной угрозы.
— Мое имя Люциан! Я один из самых сильных и могущественных вампиров. Так что можешь гордиться — мой выбор пал на тебя. А знаешь, милая, ты у меня особенная, не могу пробиться через твой ментальный барьер. Не подчиниться зову вампира практически никто не может. Я таких еще не встречал. Ты сильная, и мне будет приятно подчинить тебя. Это будет интеррресно! Очень интерресно! Я так устал от скуки и одиночества! Люди так скучны!!! Слишком слабая воля! Никакой силы! Только единицы как ты могут сопротивляться, и тебя нашел я! Так что ты моя!
Он поднял руку и провел синюшным, с мой мизинец длиной, когтем, по моей щеке, спускаясь к шее, окутывая смрадом, от которого опять стали слезиться глаза, а желудок сжался в рвотном позыве. Я терпела изо всех сил. Стояла не отрываясь глядя ему в глаза, а по щекам струились слезы. Он приблизил свое лицо к моему и лизнул щеку. Меня вырвало прямо на него. Тут же взмахнув рукой, он так огрел меня по щеке, которую только что облизал, что от силы удара голова резко, с хрустом откинулась назад. Отлетев к перилам и оттолкнувшись от них по инерции, упала вперед на пол, сильно ударившись и так уже пострадавшими ранее коленями о плитку балкона. Не успела прийти в себя, как заграбастав за ворот халата, меня легко, словно пушинку, подняли на ноги.
— Ничего, ты скоро ко мне привыкнешь! Более того, жить без меня не сможешь, причем в буквальном смысле. Милая, как только мы завершим ритуал, тебя у меня никто не сможет забрать! Ты станешь как я! Будешь жить вечно и этот дар, тебе преподнесу я! Ты станешь моей душой, моим светом, а я — твоей тьмой! Я докажу всем, что есть путь назад и для таких как я. Ты согласна помочь мне, милая?
Его глаза уже полностью превратились в полыхающие костры безумного огня. Я могла только мотать головой и колотить кулаками его обрюзгшую серую грудь, пытаясь от него оторваться. Бесполезная попытка. Я смогла лишь прохрипеть.
— Я не хочу!!! Не хочу!! Почему я? Мне этого не надо!
Он снова рассмеялся своим жутким смехом, разбавленным могильным холодом.
— Потом ты будешь ползать у меня в ногах и благодарить за это! А сейчас ты всего-навсего пища для таких как я, но скоро станешь повелительницей ночи и моей половиной, навечно связанной со мной. Притянув к себе, он впился в мою шею. Боль была чудовищной силы. Мне в буквальном смысле чуть не вырвали глотку. Я висела как сломанная кукла в его руках, не в силах пошевелиться. Самое страшное — все осознавать и ничего не в силах сделать. Сознание медленно ускользало за черный полог, но я все еще могла слышать его жадное чавканье. Неожиданно он оторвался от меня, и я увидела как он рванул зубами свое запястье, а потом приложил к моему рту. Его кровь потекла горячим ручьем мне в рот, вызывая тошноту и позывы к рвоте. Отворачивалась и сжимала губы, но он зажал мой нос, и чтобы вдохнуть я вынуждена была открыть рот, давясь сделать первый глоток, а затем — еще несколько. Видимо посчитав что достаточно, он отнял руку от моего лица. В этот момент у меня началась рвота. Ее пресекли на корню, врезав по темечку, после чего уже ускользая за грань, успела услышать.