Завистливая душа
![Завистливая душа](/uploads/covers/2024-02-22/zavistlivaya-dusha-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Завистливая душа"
Спозаранку разбудили конюшие. Они везде добрые, видно, лошади смягчают характер. Сказали, что милорд Веломри велел возвращаться в Заречье поскорее. Чтобы подготовить свадебную церемонию, достойную его дочери, им придется очень постараться. Надо же, сколько презрения к будущему зятю можно выразить несколькими чопорными словами. Не то, чтобы Микаш был не согласен. Ага, еще и подарок преподнесли — большая честь — горячий караковый жеребец, к которому даже конюхи подходить побаивались. Вот Микашу и велели его седлать после того, как вещи хозяина соберет в дорогу. Да поживее, увалень!
В денник входил осторожно. Чувствовался в жеребце дикий норов, похожий на его собственный. Только зазеваешься, повернешься спиной — тут же зубами вцепится и вырвет кусок кожи с мясом. Но несколькими тумаками по мягкому пузу и неусыпной бдительностью Микаш справился. Уже вел бестию во двор размять перед тем, как хозяин всенепременно решит пустить всем пыль в глаза и помчаться с места в карьер.
Но уже у выхода дорогу заступил младший Веломри, брат-близнец принцессы. Совсем на нее не похож. Смазливый, такое же надменное презрение во взгляде, как у отца.
— Так быстро уезжаете? Это неучтиво, — усмехнулся он, явно издеваясь.
— Свадьба — дело хлопотное, — вздохнул Микаш. Чего ж ты к Йордену не пристаешь? Кишка тонка? — Не хотелось разочаровать вашу сестру и отца.
— Да, сестра у меня самая лучшая и достойна самого лучшего.
— Да.
Они на мгновение посмотрели в глаз друг другу, как в зеркало, и тут же разорвали порочную связь.
— Ну ничего, зато отец подарок преподнес знатный. Лучшего жеребца во всем Белоземье не сыщешь! — он хлопнул коня по крупу.
Тот прижал уши и навострился цапнуть Микаша за плечо, но он успел вовремя щелкнуть по наглой морде ладонью.
— На таком коне только рыцарь сможет ездить, только его доблести он подчинится, — продолжал издеваться младший Веломри, с кривой ухмылкой глядя, как Микашу раз за разом приходится доказывать коню свою силу.
— Ну, бывай, счастливого пути! — пожелал младший Веломри и, наконец, удалился.
Микаш пошагал с конем по внутреннему двору, постоянно увертываясь от зубов и копыт, которые конь пытался поставить ему на голову. Справился, как со всем и всегда справлялся, тяжким трудом и упорством.
Стали собираться другие слуги, подогнали повозки и кареты. Подтянулись господа. Последним заявился сам Йорден, желая лишний раз подчеркнуть свою значимость. Микаш выправил стремена, подвел коня к скамейке и заставил стоять смирно. Но стоило Йордену потянуться за седлом, как жеребец шарахнулся в сторону — Микаш едва на ногах устоял. Йорден тоже чуть не рухнул и забранился. В живот врезался острый нос сапога. Микаш к такому привык. Если вовремя напрячь мышцы, не так уж и больно.
Только противно, что она смотрит. Полный жалости взгляд жег спину. Но странное дело, то, что самого его доводило до неистовства, успокаивало зверя внутри, заставляло сворачиваться клубком и благостно урчать, словно ласкаясь к хозяйке, которую он так долго и отчаянно искал.
Микаш сдержанно посоветовал Йордену не красоваться перед господами, а подождать до дома, где норовистую тварь объездят зараченские умельцы. Тот не послушал, бранясь пуще прежнего, показывая, как он зол, что семья невесты оказала ему непочтение. А ведь Микаш предупреждал, что белоземцы не будут терпеть его выходки. Но кто же слушает голодранца?
Йорден, наконец, взобрался в седло.
— Пусти! — приказал он.
Микаш тяжело вздохнул и отступил на шаг. Ну пускай грохнется, может, это спеси в нем поубавит. Конь тревожно заперебирал копытами, подскочил вверх на задних ногах. Йорден бултыхался на нем, кренился в разные стороны, вот-вот грозя выпасть. Но все-таки удержался. Конь замер. Йорден победоносно позвал своих друзей. Совсем рядом просвистел мелкий камень и врезался в конский круп. Жеребец взвился на дыбы и помчался к распахнутым воротам. От неожиданности Йордена качнуло вперёд. Он повис на одном стремени, изо всех сил цепляясь за гриву. Послышался треск. Йорден вместе с седлом рухнул в пыль, а конь понесся прочь от замка, звонко стуча копытами по брусчатке. Присутствующие дружно засмеялись, пока Йорден бранился совсем уж непристойно, пытаясь отскрести себя от мостовой.
Микаш поднял его на ноги и принялся отряхивать, молча снося тумаки, оплеухи и оскорбления. А когда закончил, обернулся к парочке, наблюдавшей за ними с крыши ближайшей башни. Близнецы Веломри. Принцесса и ее несносный братец. Отвлек разговорами и подрезал подпругу на седле. Ну что за детская выходка? Микаш усмехнулся.
Я знаю, тебя терзает та же мука, что и меня. Любовь недостойных сердец, тех, у которых никогда не будет на нее права. Наш мир — мир глупых условностей. То, за что мы готовы отдать все, достанется тому, кто этого не оценит. Оттого мы и полнимся бессильной злобы, а сделать ничего, совсем ничего не сможем. Заложники крови, я — нечистой, ты — родной.
«Глупые дети!»
«Сам ты глупый! Как твое имя?»
«Никак. Забудь».
— Чего стал, увалень?! Лови лошадь давай! — продолжал горлопанить Йорден, присовокупляя к словам подзатыльники.
Кто-то из слуг догадался подвести к Микашу коня. Не сказав ни слова, он вскочил в седло и вжал пятки в лошадиные бока с такой силой, что конь выпрыгнул с места на несколько саженей и помчалась вслед за паскудной тварью, поднимая столбы пыли.
Микаш уже не слышал, как за спиной белоземцы восхищенно присвистывали:
— Удалой молодец! Зареченская кровь огнем кипит!