Все сказки Гауфа
![Все сказки Гауфа](/uploads/covers/2024-02-23/vse-skazki-gaufa-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Вильгельм Гауф
- Жанр: Классическая проза / Сказки для детей
Читать книгу "Все сказки Гауфа"
* * *
От этого рассказа шейх Али Бану погрузился в глубокое раздумье. Рассказ невольно увлёк его. Грудь шейха вздымалась, глаза сверкали, и он часто готов был перебить своего молодого раба. Но конец рассказа, по-видимому, не удовлетворил его.
– Ты говоришь, что теперь ему был бы двадцать один год? – начал он спрашивать.
– Господин, он моих лет, от двадцати одного до двадцати двух лет.
– А какой город он называл своим родным городом? Этого ты нам ещё не сказал.
– Если я не ошибаюсь, – отвечал тот, – это была Александрия!
– Александрия! – воскликнул шейх. – Это мой сын! Где он, где он остался? Ты не говорил, что его звали Кайрамом? У него были тёмные глаза и каштановые волосы?
– Это так, в минуту искренности он называл себя Кайрамом, а не Альмансором.
– Но, Аллах! Аллах! скажи же мне: ты говоришь, что его отец купил его на твоих глазах? Он говорил, что это его отец? Так он всё-таки не мой сын!
Раб отвечал:
– Он сказал мне: «Хвала Аллаху после такого долгого несчастья! Это рынок моего родного города!» А спустя несколько времени из-за угла вышел какой-то знатный человек, и тогда он воскликнул: «О, какой дорогой дар неба – глаза! Я ещё раз вижу своего почтенного отца!» А тот человек подошёл к нам, посмотрел на одного, на другого и наконец купил того, с кем всё это случилось. Тогда Альмансор воззвал к Аллаху, произнёс горячую благодарственную молитву и прошептал мне: «Теперь я опять вступаю в чертоги своего счастья! Меня купил мой собственный отец!»
– Так это всё-таки не мой сын, не мой Кайрам! – сказал шейх, удручённый горем.
И юноша уже не мог удержаться. Из его глаз потекли слезы радости, он бросился перед шейхом на колени и воскликнул:
– А всё-таки это ваш сын, Кайрам Альмансор! Ведь вы купили его!
– Аллах, Аллах! Чудо, великое чудо! – воскликнули присутствовавшие и пододвинулись ближе, а шейх стоял безмолвно и изумлённо смотрел на юношу, который поднял к нему своё прекрасное лицо.
– Друг Мустафа! – сказал он старому дервишу. – На моих глазах от слез висит завеса, так что я не могу видеть, запечатлены ли на его лице черты его матери, которые были у моего Кайрама. Подойди сюда и посмотри на него!
Старик подошёл, долго смотрел на молодого человека, потом положил руку на его лоб и сказал:
– Кайрам! Что гласит изречение, которым я в день несчастья напутствовал тебя в лагерь франков?
– Дорогой учитель! – отвечал юноша, привлекая руку старика к губам. – Оно гласит: «Кто любит Аллаха и имеет чистую совесть, тот и в пустыне горя не одинок; ведь у него два товарища, которые утешая идут рядом с ним».
Тогда старик с благодарностью возвёл глаза к небу, привлёк юношу на грудь, передал его шейху и сказал:
– Прими его! Как верно то, что ты десять лет скорбел о нем, так верно и то, что это твой сын Кайрам!
Шейх был вне себя от радости и восторга. Он всё время снова всматривался в черты найденного сына и снова, несомненно, находил образ своего сына, каким потерял его. И все присутствовавшие разделяли его радость, ведь они любили шейха, и каждому из них казалось, что сегодня ему дарован сын.
Теперь опять пение и ликование наполнили эту залу, как в дни счастья и радости. Юноша должен был ещё раз и ещё подробнее рассказать свою историю, и все хвалили арабского профессора, императора и всякого, кто покровительствовал Кайраму. Все пробыли вместе до ночи, а когда стали расходиться, шейх щедро одарил каждого из своих друзей, чтобы они всегда помнили этот радостный день.
А четырёх молодых людей он представил своему сыну и пригласил их всегда посещать его. Было решено, что с писателем Кайрам будет читать, с живописцем – совершать небольшие поездки, что купец разделит с ним пение и танцы, а другой будет приготовлять для них всё удовольствия. Они тоже были щедро одарены и весело вышли из дома шейха.
– Кому мы обязаны всем этим, – говорили они между собой, – кому другому, как не старику? Кто подумал бы это тогда, когда мы стояли перед этим домом и бранили шейха?
– И как легко нам могло бы прийти в голову не послушать наставлений старика, – сказал другой, – или вовсе осмеять его! Ведь он имел довольно оборванный и бедный вид, и кто мог подумать, что это мудрый Мустафа!
– Удивительно! Не здесь ли мы громко выражали свои желания? – сказал писатель. – Один хотел тогда путешествовать, другой – петь и танцевать, третий – быть в хорошем обществе, а я – читать и слушать рассказы, и разве не все наши желания исполнились? Разве я не могу читать все книги шейха и покупать что хочу?
– А разве я не могу приготовлять его обеды, устраивать его прекраснейшие удовольствия и сам участвовать в них? – сказал другой.
– А я? Всякий раз, как моё сердце пожелает слушать пение и струнную музыку или смотреть танец, разве я не могу пойти и попросить себе его рабов?
– А я! – воскликнул живописец. – До этого дня я был беден и не мог шагу ступить из этого города, а теперь могу ехать куда хочу!
– Да, – сказали все они, – однако хорошо, что мы послушались старика. Кто знает, что из нас вышло бы?
Так говорили александрийские юноши и весёлые и счастливые шли домой.