Штосс: Повесть с продолжением
![Штосс: Повесть с продолжением](/uploads/covers/2023-01-14/shtoss-povest-s-prodolzheniem-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Михаил Лермонтов
- Жанр: Классическая проза
- Дата выхода: 2017
Читать книгу "Штосс: Повесть с продолжением"
X
Уже в совершенной темноте, Лугин встал. Он сбросил шубу на ларь и зажег три свечи под кенкетом.
С тресвечником он прошел в спальню. Еще раз почувствовать огненную теплоту той, увидеть еще ее чудно-прекрасные черты, источник необъяснимого света, – и все равно, как погибнуть, – только бы доле не существовать поодаль от нее.
Он поднял свечи и его взгляд случайно упал на портрет полковника. Серые глаза, как показалось ему, смотрели с грустной благодарностью. Красных букв «середа» внизу портрета не было. Они исчезли. У Лугина сжалось сердце.
– Мне виделись буквы, – сказал он, ставя кенкет на ломберный стол.
– Ну – что же, стало быть, я сошел с ума, вот и все…
Он сел к столу и взял лист бумаги. Он подумал, что следовало бы написать кому-нибудь о своем необычайном двойном существовании и о своих необъяснимых видениях. Но, что писать, когда он сумасшедший и никто его не поймет и никто ему не поверит?
Он отложил белый лист и стал пересчитывать свое серебро и червонцы. На три ставки достанет.
Все было тихо вокруг. Огни трех свечей, горевших ярко и спокойно, внезапно качнулись, легли: в покое повеяло холодом и Лугин услышал знакомый легкий скрип двери, ведущей в пустую гостиную.
За дверью пошуршали туфли; обе половинки стали тихо приотворяться, дверь сама отворилась настежь, и из соседней комнаты, где было темно, как в погребе, показался ночной игрок. Он слегка светился серым светом.
Его мутные глаза смотрели прямо, без цели. Холодом веяло от него. Он сел у стола против Лугина, вынул из-за пазухи две колоды карт, положил одну против себя, а другую против Лугина.
В эту минуту Лугин почувствовал легкое дыхание, огненное прикосновение. На мгновение он обернулся. Полупрозрачная, прекрасная, как утренняя звезда, она сияла вблизи него и проступала сквозь нее стена комнаты. Необъяснимая радость охватила Лугина.
Старик слегка вздохнул, обдал Лугина мертвым холодом.
– Не угодно ли, я промечу? – сказал он, срезая колоду.
– Мечите. Темная.
И Лугин положил на карту червонец. Они играли в совершенном молчании. Лугин чувствовал ее дыхание. Карта Лугина была убита. Старик протянул бледную, слегка дрожащую руку и взял золотой.
– Еще талью, – быстро сказал Лугин, зная, что проиграет.
Старик молча поклонился и начал тасовать колоду.
– Позвольте, – внезапно сказал Лугин, прикрывая свою колоду рукой. – Что я хотел сказать… Да, позвольте… Сначала расскажите мне, как вы погубили Горовецкого.
Старик молча вздохнул, продолжая тасовать карты, которые скользили и шелестели в его руках. Он не спускал с Лугина магнетических недвижных глаз.
– Позвольте, – бормотал Лугин. – Все это игра… Это вымысел, вздор… Я понимаю, что вас нет. Отнюдь. Вас не существует вовсе. Я сошел с ума и выдумал вас. Вы мой вымысел, так же как и…
Он уже обернулся к той, чье дыхание касалось его виска, он готов был сказать «как нет и тебя», но различил яснее, чем раньше, ее бледно-сияющее лицо с восточными чертами, прядь волос, едва темнеющую под белым шарфом, окутывавшем ее как чаршаф, и содрогнулся от жалости и тоски. Он понял, что если скажет: «Тебя нет», она исчезнет навсегда.
– Вы изволили что-то сказать? – послышался глухой голос старика. – Может быть, я мешаю вам? Ради одного вашего развлечения я навещаю вас, но ежели вам сие досаждает, тогда извольте, мы уйдем.
Старик беспокойно пошевелился.
– Нет, – вскрикнул Лугин. – Нет, прошу вас, играйте.
И он подвинул червонцы, потемневшие от его рук.
– Извольте, – согласился старик, сдавая карты.
Тогда Лугин понял, что ни одной карты не будет ему дано, что он проиграет, старик все равно уведет от него сияющее видение, и погаснет все навсегда. Может быть, ночь, или две ночи, он будет еще ждать ее, а потом убьет себя от невыносимых страданий разлуки.
– Бита, – вежливо сказал старик. Лугин проигрывал свою жизнь.
– Талию!
Лугин придвинул последнюю ставку. Червонец покатился, упал на паркет с вонзающимся звоном.
За что он взялся, что он может сделать, бедный сумасшедший? Слезы выступили из-под припухших век Лугина. Его спутанные влажные волосы, его изможденное желтое лицо было освещено свечами. Он почувствовал дуновение на своем виске обернулся.
Точно с каждым его проигрышем, с каждым поражением она воплощалась сильнее. Ее немые уста умоляли. На ресницах сияла слеза.
Отдать за нее жизнь, – чего легче, – но если бы перевернуть все, не проиграть, а выиграть ее, победить.
Победить, пусть старик сама мировая тьма, – смерть, – победить и смерть, ради нее.
Седая голова старика, стриженная ежом, отблескивала железными, синими огнями. «Господи, как же мне победить его», – подумал Лугин и внезапно самые простые истории пришли ему на ум, рассказы о солдатах, игравших в карты с чертями.
Он представил себе того служивого, костлявого, с усищами, с недостающим передним зубом, бодро и смело игравшего в свои козыри с чертом. Лугину стало так весело, что он уже не страшился старика.
Он следил за рукой противника, кидающего карты. Оборотни, наваждения, силы тьмы властны над людьми, когда их страшатся. Победить свой страх, уже победа.
– Постойте, – сказал Лугин, кладя горячую руку на холодную руку старика. – Постойте, милостивый государь… А что, если я…
– Что вам угодно-с, – проворчал старик, силясь освободить руку.
– А что, если я вас… Вот я вас…
Лугин лукаво и счастливо рассмеялся:
– Я вас перекрещу…
Старик стал вывертывать руку и опрокинул тресвечник. Свечи покатились полу, мигая синими огнями.
Они схватились во тьме.
– Во имя Отца и Сына и свя… – крикнул Лугин.
Вдруг ворвался ветер, стужа кинулась в спальню, что-то загрохотало и точно пронеслись над Лугиным смутные факелы.
Он открыл глаза. Над ним, со свечой в руке, стоял старый камердинер Никита.