Джентльмен-дьявол
![Джентльмен-дьявол](/uploads/covers/2023-01-17/dzhentlmen-dyavol-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Эшли Макнамара
- Жанр: Исторические любовные романы
- Дата выхода: 2014
Читать книгу "Джентльмен-дьявол"
Глава 12
Непреодолимая потребность в близости человеческого существа, жажда услышать биение другого сердца победили все доводы, которые мог предложить рассудок. Изабелла так нуждалась в облегчении, пусть даже призрачном. Если Аппертон способен дать его, не заставляя вновь рисковать добродетелью и репутацией, то как отказаться?
Как можно ему не верить, если она уже отдалась на его милость? Прошлое должно бы научить ее осторожности, но сейчас, когда она потеряла все, что ей дорого, Изабелла не находила сил отказаться от той малости, которую давала сиюминутная близость. Его губы, язык, руки, тепло его кожи… А более всего забвение, которое обеспечивает приступ страсти.
– Доверяю, хотя и не должна бы. – Изабелла не узнала свой голос. Его грудные ноты звучали так завораживающе и соблазнительно. Невозможно представить, что с языка слетают эти манящие звуки, ведь когда-то подобная песня сирены довела ее до беды. Казалось, кто-то извне диктует ей, как действовать. Кто-то или что-то. И это, конечно, не рассудок, нет. Что-то проснулось в глубине ее естества, некая искра, разгоревшаяся в неугасимое адское пламя. Разум и логика тут бессильны. И совесть тоже молчит.
Изабелла не желала думать, только чувствовать.
– Но почему не должны бы?
Потому что он беспечный повеса. Потому что его обаяние заворожило ее. Потому что сейчас ей не хочется думать об этом.
– Наверное… – Изабелла не поднимала глаз, разглядывая его цилиндр. – Наверное, потому что нельзя самой себе доверять.
Джордж прикрыт глаза. Из его груди вырвался глухой стон.
– Не говорите таких вещей. – Дрожащими пальцами он погладил девушку по щеке. – Вы разрушаете всю мою решимость уважать ваши желания.
Желания? Изабелла не высказывала никаких желаний. Но возразить она не успела. Губы Аппертона накрыли ее губы, язык вторгся в ее рот и остановил готовые вырваться из груди вопросы, а через мгновение, когда он прижал ее к себе, Изабелла забыта о них. В голове помутилось, она отдалась его дерзкому, напористому поцелую. Изабелла приникла к его телу. Ее руки метались по его плечам и спине, словно бы втягивая его в себя.
Да, да, да! Она страстно желала стать его частью, хотела, чтобы он наполнил живущую в ней пустоту, уничтожил прошлое и заставил поверить в лучшее будущее.
Лучшее будущее? Нет, это уж слишком.
Аппертон застонал и отстранился. Его горячее дыхание касалось щеки Изабеллы.
– Ни о чем не думай. – Он провел пальцем по ее щеке, скуле, коснулся точки, где бьется пульс. – Отдайся чувству. И доверяй мне. Меньше всего я хочу причинить тебе боль.
Но ведь он обязательно ее причинит. Когда уйдет. Именно так и будет – он уйдет и тем самым причинит ей боль. Изабелла спрятала лицо у него на груди. Аппертон крепче обнял ее, как будто накинул теплое защитное покрывало, и чуть заметно коснулся губами лба. Потом его губы легким ветерком пробежали по всему лицу девушки, притронулись к уголкам глаз, щекам, мочкам ушей. Изабелла прикрыта глаза и отдалась этим струям нежности и чувственной близости.
Она так долго жила одна, так долго не испытывала утешения от взрослого человека. Порывистые объятия ребенка не могли заполнить эту пустоту. Только взрослый способен окутать женщину ощущением благополучия и полноты бытия. Изабелла отдалась этим чувствам.
Да, она примет ту долю привязанности, которую Аппертон может ей уделить. Примет и даст взамен то, что сможет. Она страстно стремилась к надежности, как ее легкие стремились вобрать в себя воздух.
Дрожащей рукой она погладила его по лицу и, чтобы глубже ощутить его близость, прижала ладонь к появившейся за день щетине. Аппертон как будто еще теснее прижался к ней и продолжил свое путешествие – ключицы, впадинка между ними, верхние выпуклости грудей.
Соски Изабеллы вдруг отвердели. Она выгнула спину в бессловесной мольбе о продолжении, сгорая от желания ощутить своей плотью его руки и взгляды.
Ловкие пальцы Аппертона быстро управились с маленькими пуговками на плечах Изабеллы, которые удерживали корсаж, потом развязали тесемки. Корсет и рубашка сползли вниз. Холодный воздух коснулся обнажившейся кожи. Соски превратились в плотные бутоны роз. Нестерпимая жажда его поцелуев, прикосновений его языка и даже зубов охватила девушку.
Аппертон резко втянул в себя воздух. Изабелла приподняла веки и увидела, что он пожирает ее взглядом темных как гранит, но горячих глаз. Он словно прожигал насквозь плоть Изабеллы, вызывая ответный огонь в самой глубине ее существа.
Аппертон поднял руку, Изабелла замерла в ожидании его прикосновения, стремясь к нему страстно и нетерпеливо. Но он лишь крепко обнял ее за талию. Она ничего еще не успела спросить, как он встал, приподнял ее и усадил на стол. Край столешницы впился ей в ягодицы. Теперь лицо Изабеллы оказалось на одном уровне с лицом Аппертона, но смотрел он ей не в глаза, а на горло.
Аппертон сделал шаг вперед, его стройные бедра коснулись ее коленей и развели их в стороны, руки легли на талию, словно бы заключая Изабеллу в клетку его собственного тела.
Но она и не хотела бежать из этой тюрьмы, особенно сейчас, когда твердый бугор под брюками касался самого интимного уголка ее тела, как будто стремясь проникнуть сквозь многочисленные слои ткани. Да и куда бежать, если он склонил голову и втянул в рот сосок.
Изабелла вскрикнула. Восторг и отчаяние прозвучали в ее голосе. Какое пламя разжег в ней этот мужчина! Изабелла не помнила, чтобы подобное случалось с ней прежде. Сейчас все было острее и ярче. Болезненно-сладкий комок возник у нее в животе и стал разрастаться при каждом прикосновении его языка.
Движением корпуса Аппертон заставил ее распрямиться и откинуться назад. Изабелла спиной ощутила доски столешницы. О Боже, она лежит перед ним на собственном кухонном столе среди разномастных чашек с остатками красного вина, чувствуя под собой разбросанные карты и крошки от недавнего ужина. Настоящая шлюха! Но какое ей дело? Она жаждала продолжения, этого мужчину и того наслаждения, которое он ей дарил. Мечтала, чтобы он избавил ее от пустоты и заполнил все ее тело.
Изабелла запустила пальцы в его волосы и притянула к себе. Ее стан изогнулся навстречу ему, а голова по-прежнему касалась досок столешницы. На мгновение Аппертон отстранился. Изабелла ловила каждый его вздох. Его глаза сделались почти черными и огнем жгли ее возбужденную плоть.
Аппертон, все еще полностью одетый, склонился над ней. Под дорогим сюртуком от лучшего портного, под этим жилетом с блестящими пуговицами, под тонкой материей рубашки Изабелла инстинктивно ощущала власть и мощь его тела, силу пульсирующих мышц, но разделявшие их слои ткани мешали. Пальцам хотелось почувствовать жар его кожи, ее текстуру, узнать, как бьется под ней его пульс; хотелось проникнуть в глубину мускулов и понять, как связывают их сухожилия. Все хотелось познать и постичь так, чтобы оба они перестали быть мужчиной и женщиной, существующими отдельно, а вместе бы подчинялись закону страсти.
Изабелла потянулась к полоске шелковой ткани у него на шее, решив, что пора убрать хотя бы эту, первую преграду из тех, что еще разделяют их.
Аппертон поймал ее кисть и отвел руку Изабеллы ей за голову.
– Нет, Изабелла. – На его лице возникла усмешка или, возможно, гримаса боли. – Я поклялся, что ты не будешь опасаться появления еще одного ребенка. Но я всего лишь человек из плоти и крови.
– Я хочу познать эту плоть. – Голос Изабеллы был неузнаваем. Он звучал жарко и почти непристойно, как будто говорила другая женщина, опытная и искушенная.
Аппертон закрыл глаза. Его била дрожь. Изабелла ощутила ее везде, где их тела касались друг друга, – кистями рук, животом, распахнутыми бедрами, к которым прижимался его окаменевший стержень. Там, в месте соприкосновения, что-то жарко пульсировало, но Изабелла не могла понять – в ее теле или в теле мужчины.
– Не сегодня. Я дал слово и, видит Бог, собираюсь его сдержать. Иначе как я докажу, что ты можешь мне верить?
О Господи, он рассуждает о доверии, а она меньше всего думает об этом сейчас. Конечно, он прав, надо соблюдать осторожность и не рисковать, но ее тело громко заявляет о собственных нуждах. Изабелла вспомнила свои ощущения из прошлого. С Аппертоном все было иначе – сильнее, настойчивее, необоримее.
Возможно, сам акт слияния опять разочарует ее, но Изабелла должна знать, должна пережить это с ним! Она приподняла бедра. Его отвердевший стержень прижался к ней именно там, где нужно, – в самой чувствительной точке тела. Она застонала.
– Я не отказываюсь от тебя, любовь моя. И я знаю, что тебе нужно. – Он наклонился и поцеловал ее в губы. – Точно знаю.
Изабелла следила за ним из-под полуприкрытых век. Голос Аппертона ничуть не изменился, но ведь не мог же он так быстро ей уступить? Конечно, не мог, он же так настаивал на доверии!
– Откуда?
Он коротко хохотнул. Этот низкий звук исходил из самой глубины его груди и отозвался во всем теле Изабеллы.
– Ах ты, бедная невинная овечка. Мне надо было сразу догадаться, что орангутанг, лишивший тебя девственности, не потрудился сделать все как следует.
– Мне кажется, он справился.
– Ради себя – да, но не ради тебя. Не думай больше о нем. Позволь я покажу тебе, как это должно быть.
Как должно быть. Ну и обещание. Он – тот, первый – тоже обещал наслаждение. И сам его получил, но обещания не выполнил. Джордж был совсем другим. Изабелла читала это в его глазах, в обращении с ней, в его решительности. Чувствовала по его прикосновениям, словно бы превозносившим ее тело. Слышала в убежденности, звучавшей в его клятвах.
Как могла она отказать? Разве могла оказать ему сопротивление любая женщина, даже разложенная на грубом столе, как готовое угощение, рядом с недопитой бутылкой вина? Аппертон пожирал ее взглядом, и она хотела быть съеденной.
Да. Изабелла сглотнула, чтобы снять напряжение в гортани, но слово не желало слетать с ее губ, и она лишь слабо кивнула в ответ.
В его глазах загорелся огонь и отозвался жаром в груди Изабеллы. Судорога свела ее мускулы, и она, не думая, стиснула его торс.
Аппертон зарычал – иначе этот звук не опишешь – и распрямился. Схватил щиколотку Изабеллы и поставил на край стола. От прикосновения его пальцев по голени девушки пробежало пламя. Она закусила губу. Аппертон задрал ее юбки. Холодный воздух лизнул обнаженную кожу.
Аппертон приподнял ее вторую ступню, и теперь она лежала перед ним, как раскрытая книга. Но сейчас Изабелла не чувствовала себя беззащитной, более того, она вдруг испытала ощущение собственной власти. Он смотрел на нее, а она ждала, пока он исполнит то, что обещали его взгляд, его слова и прикосновения. Чистое благоговение на лице, напряженная линия рта, заострившиеся скулы, решимость во взгляде – все это открыто ей правду. То, что последует, предназначено только ей, ей одной. Не просто любой женщине, пусть даже самой умелой, но ей, Изабелле, лишенной достоинства в глазах общества, но не в глазах этого человека. Для него она была ценностью, заслуживающей самого лучшего в жизни.