Атаульф и други. Готский для всех

Елена Хаецкая
100
10
(1 голос)
0 0

Аннотация: Моя семья большая. Мы из рода Вельсунгов. Моего дедушку зовут Рагнарис. Он язычник. Он молится богам Вотану, Доннару и Бальдру. Дедушкины боги стоят дома. Бабушку звали Мидьо. Семь зим назад бабушка умерла в родах. Дедушка взял наложницу. Ее зовут Ильдихо...

Книга добавлена:
24-02-2024, 20:28
0
237
36
Атаульф и други. Готский для всех
Содержание

Читать книгу "Атаульф и други. Готский для всех"




В метании же копья Агигульф с Валамиром себя показали. Только вот Валамир один раз промахнулся и козу убил, что подвернулась. Валамир потом как вергельд за козу шейную гривну отдал. Хорошая была гривна, серебряная, с тремя красными камнями. Жалел Валамир ее отдавать, но ничего не поделаешь. Гепиды козу в стоимость этой гривны оценили. У них оторва Сьюки старейшиной.

После же ту козу Валамир на общий стол положил: угощайтесь, гепиды! И еще больше стали любы посланцы готские в селе гепидском.

На второй день, стало быть, опять пировали. После в дом невесты перешли и там пировали - это было уже на третий день. И дядя Агигульф и Валамир щедро сеяли все три дня свое семя среди служанок гепидских. Валамир даже больше сеял, ибо дядю Агигульфа в первый день с куклой спать положили, а Валамира с бабой одной. Валамир ее не помнит.

Дядя Агигульф прибавил, что гепиды сразу приметили мощь готских воинов. Не зря рабынь им подкладывали. Хозяйственные они, гепиды, доброе потомство потом получат.

Валамир село гепидское подвигами своими удивлял. Но какие то были подвиги, дядя Агигульф сказать не берется, ибо сам Валамир всегда про подвиги свои врет, а от гепидов много не добьешься. Одно дядя Агигульф наверняка знает: пил Валамир на спор - кто больше выпьет. И еще одно: с одним щитом и палкой брался выходить против трех огромных гепидских собак. Валамир когда в бурге у Теодобада бывает, всегда это показывает. Он это на спор показывал. Так и гривну, что за козу отдавал, назад отыграл.

Тут дедушка Рагнарис рассказ дяди Агигульфа оборвал, взревев:

- Беда надвигается, утробой чую! Идет на село напасть неведомая, а вы с Валамиром молодечеством перед гепидскими бабами хвастаете, семя сеете! Не взойдет ваше семя, если будете время попусту расточать!

Дядя Агигульф показал, что обиделся. И сказал, что к тому рассказ свой и ведет - не попусту время они расточали.

К гепидам весть пришла из капища. Худая весть, молвить страшно. Разорено и сожжено малое капище, наше, стало быть. И жрец убит. Убил его какой-то чужак, который готом назвался. Нарочно назвался, чтобы в заблуждение всех ввести и еще большее зло причинить.

Тот вестник из капища так рассказывал. Явился к ним в большое капище незнакомый воин, назвался готом, и поведал, что жреца в малом капище убитым нашел. А что сам он того жреца убил - то позже догадались, когда другие злодейства он совершил. Тот воин все до Нуты, самого ветхого и мудрого из жрецов, домогался. Не хотели его жрецы к Нуте пускать. И правильно делали, что не хотели. Чуяли беду. Но тот воин настаивал и все стращал страшными бедами, которые-де свершатся, если он с Нутой не увидится.

А Нута - как слабенький огонек лучины. Дунешь посильнее, он и погаснет. Шутка ли, полвека и за готов и за гепидов радел, мир в племенах и между племенами охраняя. Так и случилось.

Воин тот, когда стращал жрецов в большом капище, уголья с собой привез из сожженного капища. Не иначе, заговор какой-то на эти уголья сделан был. Ибо едва возложил на них пальцы Нута, как дух его расстался с телом и пустился в дальнее странствие, откуда нет возврата.

Но и тут не поняли жрецы опасности, которая от того воина исходила. Не иначе, морок он на них навел. Хотели пойти за духом Нуты и спросить его обо всем, что открылось Нуте. И только тогда обнажил тот злокозненный воин сущность свою, позорно бежав. Ибо обличил бы его, несомненно, Нута в убийстве того жреца и осквернении малого капища, и в других злодейских намерениях.

Когда же бежал, скрываясь, как тать, коня увел.

Мы-то, кто рассказ дяди Агигульфа слушали, давно уже поняли, кто был тот "злокозненный гот". Но молчали, сдерживали себя. Только отец наш Тарасмунд улыбался, но голову отворачивал в тень, чтобы дядя Агигульф не заметил.

А дедушка Рагнарис рявкнул:

- Неужто вы с Валамиром не догадались, козлы непотребные, о ком тот жрец рассказывал как о злодее страшном?

Дядя Агигульф честно признал, что не догадались. Толковали между собой об этом. Много толковали, но так и не поняли. Неужто и впрямь Гизарна это был? Давно знают они Гизарну. Не способен Гизарна такие злодейские поступки совершать.

Тут дедушка Рагнарис, оборотясь к идолам, вознес к ним горячую мольбу не ниспосылать ему, Рагнарису, священной ярости, дабы не осквернил руки свои кровью потомства своего бестолкового. И спросил Агигульфа: чем он, Агигульф, думал? Может быть, той мертвой головой, что на чреслах его болтается? Или тем, что у него на чреслах под мертвой головой болтается? Про Валамира и говорить нечего, ибо Валамир шлемом своим думает, а когда шлем снимает, так и не думает вовсе.

Сами же Гизарну в капище провожали, на всю деревню ржали, спать не давали, Гизарну до слез, небось, довели. Так неужто Гизарна на ум вам не пришел?

Дядя Агигульф обиделся. Они с Валамиром хорошо потрудились, обряд соблюдая при проводах Гизарны. О Гизарне же и радели, чтобы хорошо в капище Гизарне ехалось.

Когда же жрец тот о бедах в гепидском селе рассказывал, о Гизарне им не подумалось. Не способен Гизарна на злодейства такие. Да и о козлах речи не велось.

Тут дедушка Рагнарис сказал ядовитейше, что доброе потомство взрастили в селе нашем, коли только по козлам друг друга и различает. Который с козлами - тот Гизарна, а кто сам козел - то дядя Агигульф. И добавил сокрушенно, что при Аларихе-то все иначе было, все с умом да с толком делалось. Потому и чужаки по округе не рыскали, что настоящие воины по селам жили, а не шуты гороховые. А как сопляк Теодобад в бурге сел, так и кончилось благолепие. При Аларихе небось на сев глядючи в походы не хаживали.

Тут дядя Агигульф омрачился - не любил он про ту посевную вспоминать.

Сказал, что как бы то ни было, а гепидов та весть обеспокоила. Не всякий день капище разоряют и жрецов убивают. Да и чувствовали без того гепиды, что беда идет. Собрали тинг. Гепиды народ основательны; уж если взялись что-то делать, так делать будут с толком. И решили гепиды на том тинге, что самое лучшее будет - всю округу прочесать. Особенно же охотничьи заимки, где чужаки укрываться могут.

Но для дела такого очень много воинов надо. Гепиды между собой судили и рядили и решение приняли с наибольшей быстротой, на какую только гепиды способны, то есть, на второй день, когда все уже охрипли от степенных речей: собрать всех воинов, и из этого гепидского села, от других сел ближних гепидов, и от дальних гепидов, и от очень дальних гепидов, где сейчас сильный вождь сидит по имени Оган, и от готов, благо посланцы готские - вот они и не надо время тратить и посылать к готам вестников.

Тут дядя Агигульф добавил с завистью, что гепидам-то проще, ибо нет у них вражды между селами, как у нас. Дедушка же Рагнарис поглядел на него презрительно, как на вошь, какую доводится в сединах отловить. Спросил, хватило ли ума у них с Валамиром смолчать и не рассказывать гепидам про вражду эту? Дядя Агигульф сказал, что гепиды и без них с Валамиром про эту вражду знают.

После того тинга они с Валамиром сразу из села гепидского уехали; всего же прожили у гепидов одну седмицу.

Тут отец наш Тарасмунд спросил дядю Агигульфа, не слыхал ли он там, у гепидов, что-нибудь о Гупте-святом. Ибо весть пришла, что к гепидам Гупта отправился, слово Божье понес.

Дядя Агигульф, смутившись заметно, сказал, что да, слыхал о таком. Будто к тем гепидам отправился Гупта, где вождем Оган сидит, то есть, к очень дальним гепидам. И будто бы тот Оган богов отцовских почитает, а Бога Единого к себе в село не пускает. И потому предал Гупту лютой смерти Оган. Так у гепидов говорили.

Еще говорили, что так вышло между Оганом и Гуптой. Когда Гупта в село то пришел, слово Божье принес, у Огана как раз жена умерла. Жена Огана умерла, не оставив детей, а была она из хорошего рода и принесла Огану немалое богатство. Теперь же, поскольку детей она по себе не оставила, все эти богатства от Огана должны к братьям жены отойти, ибо таков закон. Очень Огану не хотелось богатства эти терять. Вот и просил он Гупту, чтобы воскресил тот жену его. И обещал Гупте принять веру его, если тот такое чудо совершит.

Но не смог Гупта воскресить жену оганову. Два дня бился, от трупа уже смердеть начало. И отступился тогда Гупта.

А братья жены огановой злорадствовали и обидное Огану говорили.

И предал тогда Оган Гупту смерти, как тот и заслуживал.

Так в селе гепидском говорили, где дядя Агигульф с Валамиром гостевали. И он, дядя Агигульф, с Оганом в поступке его согласен.

А еще он, дядя Агигульф, иную думку имеет. Гупта даром что блаженный, а готом был. И очень Огану не понравилось, что гот по его солеварням бродит. За соглядатая он Гупту принял. Боялся Оган, что сперва от готов блаженный да кроткий придет, а дорожку проторит вовсе не блаженным свирепым да ухватистым. Небось, теодобадов человек этот Гупта - так Оган рассуждал сам с собою.

Таков был рассказ дяди Агигульфа.

Мой брат Гизульф хвастает, что на следующий год дядя Агигульф возьмет его к Теодобаду в бург. Но я ему говорю, что все равно ему придется рано жениться, как нашему отцу Тарасмунду, потому что Гизульф старший и ему придется продолжать наш род. Гизульф говорит, что все равно он уже мужчина и может ходить в походы. И когда дядя Агигульф возьмет его в бург, он пойдет с дядей Агигульфом в поход. Дядя Агигульф покажет Гизульфа Теодобаду.

У Гизульфа нет своего меча. Меч очень дорог. Гизульф надеется получить чужаков кривой меч. Я спрашивал моего брата Гизульфа, кто научит его обращаться с кривым мечом. Может быть, Ульф бы научил, но Ульфа здесь нет. У отца моего Тарасмунда меч прямой и у дяди Агигульфа меч прямой. Гизульф говорит, если не дядя Агигульф, так у Теодобада в дружине кто-нибудь научит. Нашего дядю Ульфа научил ведь кто-то. Нет такого оружия, которым не владел бы дядя Ульф.

Когда Одвульф утратил тот кривой меч, больше всех мой брат Гизульф опечалился. Он с нетерпением ждал дядю Агигульфа. Надеялся, что дядя Агигульф-то добудет назад тот кривой меч. И почти наверняка ему, Гизульфу, подарит.

Дядя Агигульф и вправду, как наутро проснулся, так сразу про меч вспомнил и спросил: где, мол, тот кривой меч, что с чужака взяли? Дедушка Рагнарис даже и говорить ничего не стал. Велел прямо к Одвульфу бесноватому идти и с Одвульфом про меч тот разговаривать. Мол, он, дедушка Рагнарис, устал от глупости нашей. Не в его годы такое претерпевать. Сами, мол, между собой и разбирайтесь. Негоже старому кобелю вмешиваться, когда молодые кобелята собачатся.

Когда дядя Агигульф широким шагом со двора вышел и к Одвульфу направился, мы с братом таясь за ним пошли. Брат мой Гизульф с важностью заметил, что, может быть, придется Одвульфа от рук дяди нашего спасать. Ибо страшен в гневе дядя наш Агигульф. И после, ежели убережем от смертоубийства, оба они - и Одвульф, и сам дядя Агигульф - будут нам благодарны.

Вошел дядя Агигульф к Одвульфу и без лишнего слова потребовал: отдавай, мол, меч - добычу мою законную, с риском для жизни взятую. Одвульф тотчас же беситься начал, будто оса его укусила. Горшок, из которого хлебал, оземь швырнул, штаны себе похлебкой забрызгал. И про псов бешеных, зятьев сигизвультовых, закричал. Дядя Агигульф за грудки его схватил: "Не знаю, говорит, никакого Сигизвульта. С кем это ты, говорит, снюхался в ТОМ селе? Кому меч продал? На бабу, небось, сменял?"


Скачать книгу "Атаульф и други. Готский для всех" - Елена Хаецкая бесплатно


100
10
Оцени книгу:
0 0
Комментарии
Минимальная длина комментария - 7 знаков.
24книги » Историческая проза » Атаульф и други. Готский для всех
Внимание