Заговор против будущего: Ревизионизм - орудие антикоммунизма в борьбе за умы молодежи
![Заговор против будущего: Ревизионизм - орудие антикоммунизма в борьбе за умы молодежи](/uploads/covers/2023-06-06/zagovor-protiv-budushhego-revizionizm-orudie-antikommunizma-v-borbe-za-umy-molodezhi-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Валентина Скаржинская
- Жанр: Философия / Литература ХX века (эпоха Социальных революций) / Советские издания / История России и СССР
- Дата выхода: 1982
Читать книгу "Заговор против будущего: Ревизионизм - орудие антикоммунизма в борьбе за умы молодежи"
2. …и укрощающие отцы, или Как потушить пламя человеческих идеалов?
Американский писатель Ф. Боноски, о котором уже упоминалось, попытался ответить на вопрос, почему преступный мир сейчас пополняется в основном за счет детей богачей? По его мнению, эти дети вдруг увидели и поняли, что их родители, прожив пятьдесят-шестьдесят лет только для того, чтобы наживать деньги, «не могли сказать ничего того, что стоило бы услышать». Жизненный опыт этих родителей не соблазняет их детей, не порождает желания подражать ему.
Встречался и автор с «детками» таких мультимиллионеров. Главное, что надолго врезалось в память после этих встреч, — это ничем не прикрытое презрительное, брезгливое отношение к собственным родителям, к их системе ценностей, первое место в которой отведено наживе, золоту. Именно демонстрируя протест против этой системы ценностей, молодежь Запада оделась в поношенные одежды с заплатами на самых неподобающих местах. Автор далека от иллюзии, что эти отпрыски когда-нибудь добровольно откажутся от миллионов своих отцов, какими бы грязными путями их ни накапливали. В своем большинстве они пойдут по пути своего класса и будут брать за горло каждого, кто посягнет на их собственность. Но пока что они «протестуют», хотя бы заплатами на одежде. (И мне подумалось: а чему противопоставляет свои одежды наша молодежь, повторяя западные заплаты? Таким же заплатам комсомольцев гражданской войны? Или полураздетых строителей Комсомольска и Магнитки?)
…Отгремели последние залпы Великой Отечественной войны. Моя родная земля лежала в руинах, оплакивая 20 миллионов своих замечательных сыновей и дочерей. Казалось, нужны столетия, чтобы залечить кровоточащие раны народа, подняться на ноги, возродить нормальную человеческую жизнь.
Именно в эти дни происходил разговор И. В. Сталина с сыном бывшего президента США Франклина Д. Рузвельта Э. Рузвельтом. Разговор шел о послевоенном экономическом сотрудничестве наших стран. И ничего так не заботило заокеанского гостя, как вопрос, «принесет ли сотрудничество США и СССР длительные выгоды для США?». Достаточно ли высокие проценты получит Америка от сотрудничества с истекающей кровью страной? Это спрашивал представитель страны, на которую благодаря советскому солдату не упала ни одна бомба.
В мире привыкли к словам, что Советский Союз спас человечество от фашистской чумы. И часто относят их только к освобожденным народам Европы. В Америке же и вовсе постарались поскорее забыть, что после молниеносного взятия Москвы и броска к Волге бесноватый фюрер намеревался незамедлительно перегруппировать войска, сконцентрировать их на Западе, поставить на колени Англию, осадить и блокировать США и Канаду.
И вот в первые же дни после войны, когда еще не выросла трава на могилах тех, кто грудью своей прикрыл американский народ, когда наши дети не наелись еще досыта хлеба, посланец толстосумов Америки ни о чем так не заботился, как о том, чтобы из наших бед извлечь достаточно высокую прибыль…
Ну как тут не понять «балующих» миллиардерских деток, которые отворачиваются от кумиров своих отцов?!
Распространение среди молодежи безыдейности, деидеологизация ее мышления и общественных интересов осуществляются с целью представить крушение буржуазной идеологии как отмирание идеологии вообще, хотя это и прикрывается благими намерениями поднять престиж науки, теории, которым якобы противостоит идеология как превратное представление о действительности.
«Отцы» концепции деидеологизации, преисполненные заботы о том, чтобы оградить неразумных отпрысков от идеологии и политики, объясняют необходимость «конца идеологии» требованиями, которые предъявляет к обществу НТР. Согласно их объяснениям развитие современного «индустриального общества» резко отличается от предыдущего этапа развития капитализма — капитализма свободной конкуренции. Современное «индустриальное общество» характеризуется, по их определению, «техническим» подходом к природе и деятельности. Такой подход претендует на универсальность и применимость не только к производству и корпоративному управлению, но и к сфере политики, правительственной деятельности, парламентской борьбе и т. п. И конечно, он совершенно несовместим с идеологией, высокими стремлениями, идеалами. Все подчинено одной науке и технике. К тому же, поскольку темпы преобразования современного общества весьма велики, его идеологи, как считает З. К. Бжезинский, вряд ли даже смогут своевременно приспособиться к ним и предвидеть проблемы завтрашнего дня. А из этого следует, полагает он, что «идеология становится консервативной, а не революционной силой».
Так называемый «технический» подход, по существу, означает не что иное, как прагматистское приспособление к ситуации и искусство извлечения из нее максимальных выгод. Эмпирический способ решения проблем вообще характерен для практики капиталистов как класса, для всех его идеологических отображений и особенно для сионизма. Тезис о «закате идеологии» является лишь флагом, которым теоретики деидеологизации прикрывают защиту интересов государственно-монополистического капитала; он представляет собой определенную политическую философию современной монополистической буржуазии.
В своем нынешнем виде буржуазная концепция деидеологизации была сформулирована американскими социологами Д. Беллом и С. Липсетом, а также их западноевропейскими коллегами, среди которых особо яростно выступал в защиту теории «конца идеологии» сионист Р. Арон.[45] Д. Белл и его единомышленники свою концепцию деидеологизации обосновывают тем, что современная молодежь выросла в эпоху, когда старые идеи и идеалы потеряли свою силу и привлекательность, поэтому, мол, и нет никакой необходимости приобщать к ним молодое поколение. Старые идеи — это ценности «доиндустриального» общества, а для «индустриального» общества, в котором молодежь живет сейчас, а тем более «постиндустриального», в котором ей предстоит жить, вообще совершенно чужды такие ценности, как идеология, идеи, мечты, стремления. Все будет подчинено конъюнктурному расчету, производимому с помощью кибернетики.
Ревизионизм, активно используемый монополистической буржуазией в качестве ударной силы деидеологизации, — это не просто бессистемный набор антимарксистских, антикоммунистических критических установок. Идеологическая концепция ревизионизма представляет собой известную систему взглядов, и в ней главной исходной позицией, отправной точкой отсчета всех остальных антинаучных положений и догм как раз и является борьба с социалистической идеологией, осуществляемая под псевдонаучными лозунгами деполитизации общественной жизни и деидеологизации общественной науки. Особое внимание уделяется метафизическому отрыву науки от идеологии в рамках общественных наук, главным образом марксистской философии. Причем этот отрыв осуществляется ревизионизмом якобы с целью укрепления позиций общественных наук, в частности диалектического материализма.
Позитивистски ориентированные ревизионисты по примеру Белла и Арона пытаются убедить молодежь в том, что наука несовместима с идеологией, что она будто бы беспристрастна и объективна, независима от классовых интересов. А вот идеология, дескать, обусловлена классовыми интересами и поэтому искаженно отражает мир. Именно с этих позиций лозунг деидеологизации активно отстаивали философы, группировавшиеся вокруг издававшегося в Загребе югославского журнала «Praxis», на долгое время ставшего основным печатным органом международного ревизионизма. Его представители считали, что партийность лишает ученого «свободы мышления», связывает его определенными идеологическими требованиями и тем нарушает научный характер исследования. Один из членов его редакционного совета, французский ревизионист А. Лефевр, объяснял стагнацию, застой, которые якобы переживает марксистская философия, именно тем, что она слишком тесно связана с политикой и общественной практикой. Против «идеологических наслоений», будто бы мешающих научному подходу к общественным проблемам, выступал австрийский ревизионист Э. Фишер.
Между тем понятие научной идеологии было введено В. И. Лениным именно как понятие определенного соответствия объективной реальности, как понятие, которое может «дать цельную картину нашей действительности», быть «точной формулировкой действительного процесса», «удовлетворять научным требованиям».[46] В. И. Ленин подчеркивал, что «нельзя „изучать действительное положение вещей“, не квалифицируя, не оценивая его по-марксистски, или по-либеральному, или по-реакционному и т. п.!».[47]
К. Маркс неоднократно обращал внимание на то, что классовые интересы неизбежно приводят одних к искаженному пониманию действительности, других — к более адекватному ее познанию. Именно отсюда было выведено и положение о пролетариате как наиболее революционной силе общества, который, как никакой другой класс, заинтересован в адекватном познании закономерностей общественного прогресса. Сила пролетариата, его историческая миссия на том и зиждутся, что только его, пролетариата, идеология совпадает с единственно научной общественной теорией — марксизмом. Именно потому, что субъективные цели рабочего класса совпадают с перспективой объективно развивающейся общественной действительности, отражение действительности в сознании рабочего класса не носит извращенного характера, оно научно и прогрессивно. Стремление противопоставить проблему истинности знания ее мировоззренческим и аксиологическим аспектам всегда означает желание отмежеваться от актуальных проблем преобразования общества, от прогресса, всегда ведет к борьбе против этого прогресса и отвечает интересам сил, заинтересованных в социальной дезориентации масс, молодежи в особенности.
Концепцию деидеологизации неискушенной молодежи пытаются представить как «надпартийную», потому что она якобы дает одинаковые шансы идеологии буржуазной и идеологии социалистической и выглядит как некая «третья позиция». Но в действительности «третья позиция» в решении этой альтернативы сама по себе идеологична, ибо всякое намерение лишить пролетариат его идеологии является средством его идейного разоружения, а значит, выражает интересы класса, заинтересованного в этом идейном разоружении, то есть интересы буржуазии. Именно поэтому В. И. Ленин писал, что беспартийность — идея буржуазная, а партийность — идея пролетарская.
Ширма деидеологизации и беспартийности всегда используется для прикрытия классового содержания проповедуемых идей и концепций. В. И. Ленин, продолжая борьбу К. Маркса и Ф. Энгельса за партийность, против партии «середины», был беспощаден ко всяким проявлениям «деидеологизации», будь то лозунги беспартийности, объективизма или декларирование «третьей позиции». В. И. Ленин постоянно подчеркивал, что «в обществе, раздираемом классовыми противоречиями… не может быть никогда внеклассовой или надклассовой идеологии».[48] «…Ни один живой человек не может не становиться на сторону того или другого класса… не может не огорчиться его неудачами, не может не негодовать на тех… кто мешает его развитию распространением отсталых воззрений и т. д. и т. д.».[49]