Хроники Ордена Церберов
![Хроники Ордена Церберов](/uploads/covers/2022-11-24/xroniki-ordena-cerberov-0.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Хроники Ордена Церберов"
Глава 1
— Следующий! Имя?
— Танис с Фидейских болот.
— Четвертый этаж, седьмая дверь справа. Первый колокол — общее построение и разминка. Второй колокол — завтрак. После завтрака — распределение. Свободна. Следующий. Имя?..
Голос дежурного звучал настолько монотонно, что создавалось ощущение, будто он вовсе проделывает необходимую работу, не просыпаясь. Мы должны были прибыть в место нашего распределения — акрополь Кремос, что в городе Сард — еще до заката, но бесконечные дожди размыли дорогу до полного непотребства. Лошади уныло месили копытами грязь, телеги обоза то и дело вязли в ней же, мы проклинали непогоду, но поделать ничего не могли.
Распогодилось лишь на подъезде к городу. Ветер сдернул плотную вуаль туч с бездонного неба, открывая россыпь звезд с сырным кругом луны в центре, подковы застучали бодрее, но все равно городские часы пробили три, когда мы наконец проехали под аркой со скалящим пасти трехголовым псом.
Я давно ждала этого момента с восторгом и замиранием сердца, но в миг, когда за моей спиной закрылись кованые ворота, испытала лишь облегчение — наконец-то. Сейчас все мы — пятеро новичков, прошедшие учебу в цитадели Церберов, только-только получившие почетное клеймо ордена — хотели одного: спать.
Заветная близость желаемого придала сил, и по лестнице я взлетела весьма бодро, тихонько толкнула дверь в нужную комнату, сама просочилась туда же и озадаченно застыла на пороге, уставившись на мужской зад.
Голый мужской зад.
Не то, чтобы мне в жизни не доводилось видеть подобного. Когда идешь в профессию, которая на три четвертых является мужской (и то на словах, а на деле в один год со мной на обучение приняли двадцать пять парней и всего трех девушек), то чего только не насмотришься.
Но как-то не готова я была к такому виду вот так вот прям с дороги да в глаз.
Яркая луна заглядывала в окно, любезно подсвечивая подробности.
Он ничего так, да, этот зад. Крепкий, ладный. И спина красивая — широкая, с четко прорисованными мышцами. Парочка интересных шрамов. Затененная линия позвоночника. И девица рядом очень даже. Мне вот о такой груди и мечтать не приходится. Волосы — темный атлас, а кожа как будто бархатная на вид.
Скорость наращивала плавно, давая сердцу набрать ход, разогнать по жилам кровь.
Горло, ребра, бедро, ребра, горло, перекинуть клинок в левую руку, повторить — клинки танцевали, выводя остриями причудливый узор, я же, подчиняясь вбитому наставниками Логова навыку, не смотрела на них, следя за движением тела противника… И лишь когда солнышко блеснуло в его волосах, запоздало догадалась приглядеться: золотистая масть, рассеченная шрамом бровь…
— С добрым утром, сосед!
— Плохо у тебя с внимательностью, долговато узнавала, — он хмыкнул, легко принимая и отводя мой удар.
— Так ты бы штаны приспустил — а то я лица не запомнила!
Голозадый заржал и перестроился, сам переходя в атаку.
Он погнал меня по двору в традиционном атакующем комплексе, и, против ожидания, не пытался пробить или подловить — просто выполнял стандартные упражнения в хорошем разминочном темпе. И присматривался, оценивая. Я не протестовала, я занималась тем же: силен. Но тяжеловат. Гибкости не хватает, но компенсирует скоростью. Отличный боец, словно нарочно вылепленный под "когтя".
Момент окончания длинной разминочной связки отметился тем, что я резко ушла в сторону, ожидая неминуемой атаки, и она прошла стороной, но и контратака моя цели не достигла. Клинки встречались и звенели, и его сила проваливалась в мою ловкость и коварство, не давая ему ничего, и все быстрей и быстрей звенело железо...
Вдохновение коснулось души белым пером, подхватило волной, раскрыло за спиной крылья. И я взметнулась на гребне этой волны, и стала быстрее себя, сильнее себя и прозорливее. И крылья понесли меня, и Плясунья запела яростнее, звонче оружия противника, и я теснила, теснила его по тренировочному двору, напирая, нападая. И он только успевал отбиваться, подставляя меч под мои удары!
И не злился, нет. Я чуяла его хмельную радость, такую же точно, что и моя.
И когда Плясунья нашла брешь в его обороне, и коснулась беззащитного бока мне было остро жаль, что бой закончился.
Я была мокра от пота насквозь, в перетруженные руки и ноги не спеша приходила мелкая дрожь, а пальцы вцепились в рукоять так, что еще попробуй, разведи — но мне было почти больно от того, что это наслаждение иссякло.
В орден отбирают строго, и не смотрят ни на происхождение, ни на пол. Важен лишь дар.
В каждом акрополе есть зал испытаний. Наставники рассказывали, все они устроены одинаково: круглая комната, мозаичный пол с выложенным на нем трехголовым черным псом, сводчатый потолок, расписанный изображениями чудовищ, жаждущих напасть на пса внизу…
Вдоль стен высокие, по грудь взрослому мужчине, подставки, числом двенадцать, и на каждой — круглый шар белого стекла, размером с человеческую голову.
Когда мимо шара проходит тот, в ком есть магический дар, шар начинает светиться мягким золотистым светом, и чем сильнее дар — тем больше шаров загорится.
Испытание — обойти зал по кругу и вернуться к двери, через которую вошел.
Если тот, кто ищет себе места под рукой ордена, зажжет меньше семи шаров (их еще зовут звездами) — цербером ему не быть, пусть даже других желающих на и совсем не будет.
Ордену нужны лишь сильные маги.
Клыком стать легче: и дар нужной направленности встречается чаще, и набирают их больше. Правда, и убыль среди Клыков выше.
Попасть в Очи ордена Церберов сложнее — чувствительность встречается реже прямой силы, поэтому иногда особенно сильные Очи выходят в дозор с двумя Клыками, один из которых, в первую очередь, бережет чувствительного партнера.
Но беречь Око настолько, чтобы вовсе в дозор не выпускать — это уже немножко перебор.
Око без Клыка, конечно, не справится.
Но Клык-то без Ока что может делать? Мечом крапиву по обочинам дороги сшибать?
Мои умствования оборвала тяжелая дверь кабинета аргуса, распахнувшаяся во всю ширь — и стукнувшая в каменную стену.
— Хватит, Илиан! — раздраженно рыкнул аргус Эстон. — Я долго тебе потакал, но с меня довольно! Больше ты без напарника из Кремоса не выйдешь!
Хм, а хорошие здесь двери, если аргус с Камнем весь разговор так орали, а я, стоя прямо напротив двери, и словечка не слышала...
— Тогда дайте хотя бы парня, — взвыл Камень. — В бабе-напарнице хорошего — только сиськи, а у этой и сисек нет!
— Пшел вон! — рык аргуса, приправленный силой, выкатился за пределы кабинета, выталкивая оттуда и Камня, но тот наклонился вперед, уперся ногами в пол — и устоял.
А я сочла, что раз уж хозяин кабинета посетителя выгоняет, значит, могу и я свой вопрос задать.
— Аргус Эстон, разрешите обратиться!
Вздрогнули оба. Аргус, разорвав контакт взглядов с наглым упрямым цербером, посмотрел на меня. Мой недобровольный напарник тоже оглянулся.
Я почувствовала, как мои губы против воли растягивает медленная пакостная улыбка.
В кабинете аргуса Этона царил бардак. Письменный стол, заваленный свитками, и бесчисленный свитки же, хаотично громоздящиеся на стеллажах, полках и даже на стуле для посетителей. Не погребены под ними были только огромный шкаф, обитый листами железа, расписанный рунами и стянутый металлическими полосами, в петлях которых висели замки с жуткими звериными мордами, да низенький столик, явный артефакт неизвестного мне предназначения.
Этот столик, от которого тянуло силой так, что ломило зубы, властвовал в комнате, притягивая взгляд: столешница, накрытая цельным куском стекла, таким прозрачным, ровным и чистым, каких я до того не видела, представляла собой короб с песком. И там, под стеклом, катился шарик, движимый неизвестной силой, безостановочно рисуя на песке завораживающие узоры, тут же их стирая и рисуя поверх прежних новые. Красиво!
Глаза от него я отвела с трудом и сожалением.
— Ты тоже будешь требовать другого напарника? — кисло поинтересовался аргус Эстон, когда дверь в его кабинет снова закрылась, оставив меня внутри, а Илиана — снаружи.
— Нет, меня всё устраивает: сиськи, задница…
— Что? — изумился аргус то ли моей покладистости, то ли невнятному бормотанию.
— Никак нет, говорю! — повторила я громче и отчетливее. — Хороший напарник, беру!
Теперь невнятно бормотать наступила очередь аргуса — и, клянусь, я слышала, это было “Так ему и надо!”.
Убедившись, что я пришла не для того, чтобы сплясать джигу на его нервах, аргус подобрел:
— Так с каким ты ко мне делом, Танис Болотная?
И я пересказала аргусу про “чужой” сон.
Сперва один раз, подробно. Потом второй раз, еще подробнее. В третий раз я пересказывала уже не сон, а свои ощущения от него — но со всеми доступными моей памяти деталями.
Утренние сборы обоза остались позади: спутники нам достались бывалые, деловитые и знающие цену дорожному времени. Потому поднялись еще до света. Обиходили коней, позавтракали, ежась от утреннего тумана — и рассвет встретили уже на ходу.
— Илиан.
— М? — напарник, покачивающийся в седле, ко мне даже не повернулся, только бровь, рассеченная шрамом, вопросительно приподнялась.
— Скажи… ты ночью, когда спал — или когда проснулся — ничего… странного не почувствовал?
— Где? — тут же подобрался напарник.
— Ну…
Я вздохнула, поколебалась, да и выдала ему всё, что со мной стряслось прошлой ночью.
— Танис.
— М? — откликнулась я со здоровой опаской.
Да еще и на всякий случай шевельнула стременами, побуждая Коряжку отодвинуться от напарника.
Что-то мне его спокойствие не нравится.
Какое-то оно… не надежное!
Как полянка на болоте. Такая зеленая. Такая ровная. Такая… бездонная.
— Танис, почему ты не разбудила меня сразу же, как только это произошло?
— А что бы ты сделал? — искренне удивилась я, и по озверению на лице поняла, что это было ошибкой.
— Да я просто в себя толком не пришла, ошарашена была, — торопливо исправила я ситуацию.
— Подъедь ближе ко мне, — скомандовал Солнышко все так же спокойно.
Вот не зря я отодвинулась, ой, не зря!
Но все же подчинилась.
У меня после прошлого нарушенного приказа зад всю дорогу до Хорвуса горел — а мне на нем еще в седле сидеть!
Уж лучше подзатыльник…
Но вместо затрещины, Камень ухватил меня за подбородок, чуть покрутил его из стороны в сторону, вглядываясь в глаза. Потом зачем-то заставил меня запрокинуть голову, заглянул в нос…
— Как ты сейчас себя чувствуешь?
— Так это… нормально? А что такое? — осторожно уточнила я.
— Танис. На тебя была направлена магическая атака.
— А! Так то ж ночью было!
Солнышко полоснул меня взглядом, как мечом: странно, что напополам не распалась, и попросил ласково-ласково:
— Не придуривайся!
А я что, я просто… от неожиданности! Лучше б и правда подзатыльник — от него я хоть не смущалась бы.
Когда он отпустил мой подбородок, я быстренько заставила Коряжку отступить подальше.
— Коса! Эй, Коса! — долетело тем временем откуда-то со спины.