Смерть на сон грядущий
![Смерть на сон грядущий](/uploads/covers/2023-01-15/smert-na-son-gryadushhij-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Смерть на сон грядущий"
Я покачал головой, потом мне в голову пришла довольно дерзкая идея.
— Я не видел, кто это был, — сказал я, а потом медленно добавил, глядя на него в упор, — но у меня есть некоторые соображения на этот счет.
Я не смог бы объяснить его реакцию: он побледнел, но я не знал, было это чувство вины или удивление.
— Вы что-то видели? — спросил он.
— Всего лишь мелькнувшая перед моими глазами картина. Я не могу сказать наверняка, но у меня есть неплохая догадка.
— Кто, как вы думаете, это был? — Он присел на край кресла, часто и хрипло дыша.
— Не могу вам сказать, — ответил я, наблюдая за его реакцией, но не заметил ничего, кроме возбуждения.
— Будьте осторожны, — наконец сказал он. — Будьте осторожны, общаясь с полицией. Последствия могут быть очень серьезными.
— Я знаю, что я собираюсь делать, — сказал я, не теряя уверенности.
— Я тоже на это надеюсь. Кстати, сенатор с вами говорил о своих семейных делах?
— Нет, почти нет; немного говорил про Элен, так как считал, что я собираюсь на ней жениться, но я быстро все разъяснил.
— А предвыборная кампания? Он говорил о ней? Насчет того, что вы будете тесно с ним сотрудничать?
— Ни слова; только общий разговор.
— Очень жаль, — загадочно протянул он и поднялся.
Я тут же остановил его вопросом в лоб:
— Кто убил сенатора?
— Помрой, — сказал Руфус Холлистер, пожелал мне доброй ночи и вышел из комнаты.
Я медленно раздевался, раздумывая над его словами. Холлистер поставил меня в затруднительное положение: я не мог бы сказать почему, но у меня было не просто слабое подозрение, что в конце концов он может оказаться убийцей. Приходил он ко мне явно, с тем чтобы попытаться выяснить, видел ли я, кто столкнул меня с лестницы. Возможно, это сделал именно он; да и убийство тоже мог совершить. Все это ставило меня в тупик. Я запер дверь и оставил ключ в замочной скважине — я явно нервничал.
Потом, надев пижаму, я снова присел к столу и лениво застучал по клавишам. Помрой, Ленгдон, мисс Прюитт, миссис Роудс, Элен, миссис Помрой…
В этот момент раздался стук в дверь. Я включил верхний свет (уж если мне суждено быть убитым, то я бы предпочел, чтобы это произошло при полном освещении), потом отпер дверь и медленно открыл ее. К моему удивлению, в дверях стояла дама в голубом шелковом пеньюаре.
— Можно войти? — тихо спросила Камилла Помрой.
Я растерянно кивнул и запер за ней дверь. Она в нерешительности остановилась в центре комнаты, словно не зная, что делать дальше.
— Присаживайтесь, — сказал я, стараясь держаться как можно непринужденнее, насколько это было возможно в сложившихся обстоятельствах. Она неуверенно прошла к креслу, которое только что освободил Руфус Холлистер. Когда она села, я устроился напротив. Она чувствовала себя так же неловко, как и я.
— Никак не могу заснуть, — сказала она наконец с нервным смешком.
— Я тоже.
Мы растерянно посмотрели друг на друга. И я удивленно отметил, насколько она мила… и что она еще не ложилась — ее макияж и прическа были в полном порядке.
— Вы можете подумать, что с моей стороны просто ужасно появиться среди ночи подобным образом, — торопливо сказала она.
— Ну, почему же… вовсе нет.
— Я должна была с кем-то поговорить.
«Действительно, — подумал я, — в ее голосе слышится отчаяние». У меня невольно возникла мысль, должен ли я высказать вслух предположение, что среди ночи самым подходящим человеком для этого был бы ее муж. Однако она догадалась, о чем я думаю.
— Он спит. Он выпил снотворное… Причем очень сильное… иногда с ним это бывает. — Она почти рыдала, и я подумал, не предложить ли ей чего-нибудь успокоительного. Но тут она взяла себя в руки и сказала, показывая на лампу, горевшую у нас над головой: — Выключите этот свет! Женщины, когда плачут, не любят, чтобы на них падал слишком яркий свет.
Попытка перевести разговор в фривольное русло была довольно неуклюжей, но я выключил лампу. В теплом свете единственной оставшейся она выглядела гораздо лучше… и, разумеется, то обстоятельство, что она стала выглядеть лучше, едва ли помогало разрядить обстановку.
— Спасибо, — пробормотала Камилла и плотнее запахнула у горла халат, что только подчеркнуло красивую линию груди. Интересно, специально она это сделала или нет?
— Я должна была с кем-то поговорить, — повторила она.
Я весело посмотрел на нее, как доктора из рекламных роликов, готовые немедленно высказаться по поводу дурного запаха изо рта или страхования жизни.
— Обо всем, — добавила она.
— О завещании?
— Да, — она благодарно взглянула на меня, обрадованная тем, что я сделал шаг навстречу. — Завтра об этом узнают все, — сказала она с несколько неискренним преувеличением, что заставило меня подумать, что за миллион долларов можно быть чертовски безразличным, узнают все или нет.
— Теперь вы уже ничего не сможете поделать, — успокаивал я.
— Если бы дело было только в этом! — Она все еще продолжала держать руку возле горла, как делают плохие актрисы, изображая кульминацию.
— Люди быстро все забудут, — сказал я.
— Только не в Талисман-сити, — возразила она. Потом, снова собравшись, уже мягче добавила: — Там столько недоброжелателей…
Это я проглотил молча: если подумать, то она была права.
— Со стороны Ли… моего отца… не здорово было поступить подобным образом.
— Вы хотите сказать… оказаться вашим отцом? — Я сделал вид, что ничего не понимаю.
— Нет, я имею в виду, что он сообщил всем о моем… позоре.
— Ах, — что еще я мог сказать?
— Я просто не могу представить, зачем он это сделал…
— Возможно, у него не было другого способа оставить вам деньги?
Ответа у нее не оказалось, и она снова повторила, как все это ужасно.
— А что обо всем этом думает ваш муж?
Она вздохнула.
— Он знал раньше… о вас и о сенаторе?
— Да. Он узнал примерно год назад.
— А о завещании… о нем он тоже знал?
Она закрыла глаза, словно от нестерпимой боли. Потом тихо сказала:
— Да, думаю, он знал о завещании. Думаю, губернатор ему сказал.
— Но вам об этом никогда не говорили?
Она немного поколебалась.
— Нет, не совсем. Пожалуй, я знала, но мне никогда не говорили.
Я подумал, в этом есть что-то новое. Постепенно кое-что начинало вырисовываться.
— Мой муж предпочитал не говорить об этом… да и я тоже. Это была одна из тех тем, которую мы старались не касаться. Что это? — Она замолчала и покосилась в сторону двери.
Чуть нервничая в ожидании увидеть рассерженного мужа, я приоткрыл дверь и выглянул в коридор. В холле было пусто.
— Это просто ветер, — сказал я, оборачиваясь. Она стояла прямо у меня за спиной… так близко, что я отчетливо ощущал запах ее духов.
— Я боюсь, — шепнула она и на этот раз уже не играла.
Я вернулся в комнату, думая, что она сделает то же самое, но она осталась в дверях. Тогда я обнял ее и увлек к постели. Под голубым шелковым халатом на ней ничего не было, тело ее оказалось молодым и страстным, гладким и упругим, бедра — широкими и твердыми, а соски крепко прижались к моей груди, обжигая ее сквозь пижаму.
«Она в этом деле не новичок», — подумал я в тот момент, когда она ловким движением развязала пояс моих пижамных брюк и они упали на пол рядом с ее скомканным халатом. Потом она страстно прижалась ко мне и какой-то миг мы раскачивались возле кровати, сжимая друг друга в объятиях. Потом рухнули поперек постели.
Прошел час.
Я взглянул на роскошное тело, раскинувшееся на постели; глаза ее были закрыты, дышала она глубоко и спокойно.
— Уже поздно, — тихо сказал я.
Она сонно улыбнулась и открыла глаза.
— Мне давно не было так хорошо…
— Мне тоже, — нервно солгал я; мне не поправилась мысль о том, что мною можно воспользоваться как снотворным.
Камилла села в постели, опершись на локоть, и отбросила волосы назад. Она явно гордилась своим телом и устроилась так, чтобы выглядеть как герцогиня Альба.
— Черт, что скажет мой муж?
— Надеюсь, я этого никогда не узнаю, — искренне сказал я.
Она томно улыбнулась.
— Он никогда не узнает.
— Снотворное — великое дело.
— Я не часто этим занимаюсь, — резко перебила она.
— Я этого и не говорил.
— Я хочу сказать… ну, я не так неразборчива в интимных связях, вот и все… Одним словом, я не такая, как Элен.
Ее слова вызвали у меня раздражение, чувство, что не ей говорить об Элен подобным образом: все, что она знала, — что мы могли быть на самом деле помолвлены.
— Элен не так уж плоха, — заметил я, натягивая пижаму. Потом протянул ей халат. — Вы же не хотите простудиться, верно?
Она довольно неохотно скользнула в голубой шелк и сказала с широкой, хотя и неискренней улыбкой:
— Я люблю Элен. Но вы должны согласиться, что законы для нее не писаны.
Я чуть было не сказал, что тут они просто как сестры, когда мне пришло в голову, что это было бы бестактностью: ведь они и в самом деле сестры.
Камилла попросила сигарету, и я ее угостил.
— Скажите, — спросила она, выдыхая голубой дым, — как вы думаете, сколько времени понадобится полиции, чтобы покончить с этим делом?
— Не имею представления.
— Но вы же работаете с лейтенантом Уинтерсом, верно?
Она оказалась достаточно проницательной.
— Откуда вы знаете?
— Догадаться не так уж трудно. Просто я услышала обрывок телефонного разговора, который вы вели с какой-то газетой в Нью-Йорке, — сообщила она совершенно спокойно.
— Так вы подслушивали!
Она рассмеялась.
— Это получилось нечаянно, поверьте мне. Я хотела позвонить знакомому адвокату… а вы как раз оказались на линии, вот и все.
— Не имею ни малейшего представления, — повторил я. — Я имею в виду убийство… и сколько времени понадобится полиции, чтобы кого-нибудь арестовать.
— Надеюсь, это произойдет достаточно скоро, — сказала она с неожиданной горячностью.
— Мы все на это надеемся.
Она собралась что-то сказать… но промолчала. Вместо этого она спросила меня о происшествии на лестничной площадке, и я повторил, что никого не видел. Она была явно разочарована.
— Думаю, там было очень темно.
Я кивнул.
— Слишком темно.
Она поднялась и принялась перед зеркалом приводить в порядок волосы. Я остановился за ее спиной, делая вид, что тоже причесываюсь. В зеркале я видел ее отражение; она была очень бледна, большие темные немного странные глаза смотрели прямо на меня. Я вздрогнул и вспомнил истории про вампиров, которые доводилось читать в детстве.
Неожиданно она обернулась; ее лицо оказалось совсем близко к моему. Глаза в слабом свете лампы сверкали.
— Вы должны мне помочь, — сказала она, и в ее голосе послышалось странное напряжение.
— Помочь?
— Он будет пытаться убить меня… Я в этом уверена. Точно так же, как он убил моего отца.
— Кто? Кто убил вашего отца? Кто будет пытаться убить вас?
— Мой муж, — прошептала она. И исчезла.
Глава четвертая