Волчина позорный
![Волчина позорный](/uploads/covers/2023-02-14/volchina-pozornyj-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Станислав Малозёмов
- Жанр: Боевик / Исторический детектив / Крутой детектив / Самиздат, сетевая литература
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Волчина позорный"
1. Глава первая.
Дробь, судя по свисту в воздухе, была картечью диаметром больше пяти миллиметров, с которой ходят на кабана. Она вырывала куски штукатурки с угла камышитового дома, дранка под ней тоже отлетала мелкой щепкой в кусты палисадника, а глиняная пыль с изуродованного дома сеялась горстями на милицейскую фуражку и погоны капитана Маловича.
– Чикаго, мля! – сказал сам себе Александр Павлович. Он в каком-то кино видел перестрелку мафиозных семей в Америке. – Эй, Тимонин, ты уже двенадцатый раз шмаляешь по собственному дому! Рублей пятьсот на ремонт уйдёт. А у меня даже пистолета нет.
Чего ты за сарай спрятался? Подойди и расстреляй меня в упор. Нет пистолета. Честно. Иди, стреляй. За убитого «мусора» на зоне в авторитете будешь. «Сявки» чифир станут носить днём и ночью, да портянки тебе стирать. На тяжелые работы «кум» тебя, Гена, сроду не пошлёт. И шконку дадут возле окна. Давай, стреляй в упор! Чего как баба ныкаешься от безоружного?
– Чё, точно без ствола ты? Не фуфлыжишь? – крикнул Тимонин и закашлялся. На последней отсидке туберкулёз словил. – Ну, тебе молиться перед смертью не надо. В «мусарне» все атеисты. Тогда, извиняй, как тебя там?
– Капитан Малович,– громко оповестил Александр Павлович Тимонина и всех любопытных, наблюдающих из своих окон за редким явлением. Стрелять в милиционера могли себе позволить очень немногие даже в семидесятые годы. Не принято было. Значит Тимонину терять было совсем нечего. Он жену с любовником поймал в сене на задворках и обоих порешил. Сразу померли.
Скорую не вызывал никто. Сразу соседи побежали в милицию и сказали, что после того, как он пристрелил изменщицу с хахалем, Генка взял ружьё, патронташ и пошел за сарай, ждать бригаду задержания. Сдаваться, понятно было, не хотел. Но начальник отдела послал одного Маловича. Зачем на одного психа целую бригаду натравливать? Только труповозка и приехала. В неё Тимонин не стрелял. Ему бы, бедолаге, убежать, конечно, подальше, чтоб найти не смогли. А он, придурок, вроде бы милицию решил наказать, как будто это она Верку под шустрого кладовщика промбазы подкладывала. Дурак, в общем, Генка.
– Слышь, капитан, твою мать! – Тимонин всадил в два ствола по патрону и громко защёлкнул замок над курками. – Я тебя кончу, чтоб ваша контора не совалась в семейные дела трудящихся. Это наше с Веркой дело – разбираться между собой, а не ваше. Но потом и сам застрелюсь нахрен. Один чёрт – на зоне от «тубика» сдохну раньше, чем мне лоб натрут зелёнкой. А дотяну до «вышака» – тоже не радость. Так что судить ты меня не отдашь, не радуйся!
Он вышел из-за сарая и бегом рванул к углу. Малович аккуратно снял и уложил на завалинку фуражку, предварительно стряхнув с неё желтую пыль. Прислонился к углу и, когда Тимонину оставалось пробежать метра три, кувырком, сжавшись в почти в шар, выкатился Генке под ноги. Потянул сбоку от себя ствол, одновременно прокручивая приклад вокруг рук, и моментально забрал двустволку. Генка Тимонин ничего не понял и остановился. Даже рот приоткрыл. После чего получил ощутимый толчок прикладом поддых и сел на корточки.
– Верку с кем застукал? – спросил Александр Павлович.
– С Лёхой кладовщиком промбазы. С Батуриным. Я их пару раз бил обоих. Пообещал застрелить если опять попадутся. Слово, вишь ты, у меня закон. Железное.
– Ну, пошли к нам для начала, – Малович поднял стрелка и подтолкнул в спину. – Убегать не надо. А то я два твоих заряда в ноги тебе всажу. Пустяк же. И на зону хромых без проблем берут. Варежки шить – ноги не главное. Но тебе это на кой чёрт?
– Вот падаль эта Верка, – плюнул Генка под ноги. – Отец говорил – не женись на ней. Профура она. Нет, у меня ж своё мнение. Оно главное! Ладно. В центральное управление идти или куда?
– В центральное, – Малович надел фуражку, закинул ружьё за плечо и они через полчаса уже сидели у следователя в большом кабинете с решетками.
– Всё, Лёва, я пошел, – Александр Павлович посмотрел на часы. – У меня день рожденья завтра. Тридцать три годочка отшлёпал по земле-матери. Надо сладостей прямо на кондитерской фабрике купить. Свежак!
– Ты один задерживал? – спросил следователь.
– Ну, – Малович улыбнулся. – Вова Тихонов мой сейчас на завтра мясные продукты закупает. У него ж «москвич». Есть куда складывать.
– Тогда пишу на тебя одного полковнику рапорт о задержании седьмого апреля семьдесят первого года вооруженного преступника. В десять тридцать. Так? Ладно, давай.
Гуляла у Александра Павловича во дворе за пятнадцатиметровым столом, составленным из восьми обычных, которые соседи принесли, вся родня без дошкольников, милиционеры, кроме дежурных и друзья, которыми жизнь Маловича баловала как добрая бабушка любимого внука. И то тебе – на, и это можно, да и остальное бери. Всё тебе одному! Хорошие были друзья. Спортсмены, музыканты, строители, учителя, медики и даже один капитан милиции, лучший друг и напарник Володя Тихонов. Жена Зина Шуру любила, сын Виталий рос правильным пацаном. С утра вместе с отцом поднимал, как мог, ось от вагонетки, безропотно бегал в магазин за хлебом, сахаром и солью, учился в четвертом классе без троек, ходил в секцию лёгкой атлетики и, главное, знал наизусть устав патрульно-постовой службы. Потому, что не видел себя в будущем никем другим, а только милиционером.
Сидели более, чем до полуночи. Старший брат Борис отлично играл на баяне, все пели, танцевали и желали Александру пережить возраст Христа минимально в три раза. Разошлись все пешком около часа. Кустанай – город небольшой и к семидесятым годам очень тихий. За десять последних лет милиция при новом начальнике как-то без напряга успокоила шпану, бандитов и разбойников. Хулиганы теперь тоже особо не резвились даже на окраинах и народ спокойно гулял вечерами по маленькому, но очень зелёному, очень уютному городу.
В нём было пять кинотеатров, театр драмы, четыре музея, пятнадцать аккуратных пристойных и культурных кафе, работающих допоздна, парк с лебедями в пруду да ещё с десятком таких удивительных аттракционов, каких и в Москве не так уж много.
– Я, чтобы успеть на день рождения подарок дорогой сделать, представил тебя к званию майора. – шепнул перед уходом начальник одела уголовного розыска полковник Лысенко. – Не успели, бляха, подписать в республике. Зам. начальника ихний с аппендицитом выпал из службы. – Но через неделю погоны поменяешь точно. Хотя мы служим не ради звёздочек, да?
– Ясный перец! – махнул рукой Малович. – Только чтобы народ как в сказке жил. Где только феи добрые вокруг, милые гномики, добрые волшебники-помощники, компартия СССР и мы рядышком со всем этим благолепием.
Начальник держал жену под руку, погрозил Александру пальцем, но возражать хорошей мысли подчинённого не стал. Улыбнулся и покинул двор почти ровно, без колебаний ног да поддержки супруги. После них ушел брат Борис с женой Аней. Он в знак одобрения праздника стукнул Александра по плечу. Крепко. По-братски. Старший брат был мастером спорта по лыжам и руку имел тяжелую. Но младший брат тоже заработал звание мастера спорта. Только по лёгкой атлетике. И потому плечо имел крепкое. То есть Борис не заметил, что попрощался с перебором, но и Александр тоже не обратил на перебор внимания.
– Когда тебе дадут полковника, – покачиваясь молвил старший брат. – Тогда я подарю тебе песню про отважных полковников. Напишу сам музыку и слова. Будешь петь её с коллективом на работе во время развода.
Они громко заржали, не смотря на принадлежность к интеллигентным профессиям. Борис работал корреспондентом в областной газете. Поржали и Аня увела Бориса, а Зина утащила мужа к забывшимся и в таком состоянии допивающим до дна всё оставшееся гостям.
– Вот тебе тридцать три года, блин! – старлей Никифоров забросил из рюмки в глотку сто пятьдесят армянского. – А где твои ученики-апостолы? Кто примет от тебя мастерство? Христос в тридцать три…
– Ну, ты договоришься спьяну! – прикрикнула на него Зина Малович. – Может Сашку ещё и распять предложишь? Чтоб воскрес завтра с утра и стал богом храбрых милиционеров?
– Так он и сейчас бог, – строго глянул на старлея капитан Дымко. – У тебя, опер, сколько задержаний?
– Двенадцать, – гордо сказал Никифоров, закусывая солёным сырым груздем «московскую». – За пять лет. В год по два, иногда и по три выходит. Нормально же?
– Вот утри сопли и не приставай к дяденькам, – Дымко налил себе ещё сто. – Учись. Тренируйся. У Палыча за десять лет пятьсот тридцать… Сколько там ещё, Шурик?
– Пятьсот тридцать девять, если сегодняшнее считать, – Малович тоже жевал груздь, но не пил. – Это официально. Да не занесённых в талмуд начальника, мелких всяких, около полусотни наберётся. А чё? Ловлю пока клюёт. Как все рыбаки.
Народ за столом развеселился и сперва поаплодировал Маловичу, а потом без баяна исполнил песню «Забота у нас такая!». После песни все стали прощаться, обниматься, желать имениннику самого-самого и всегда его получать, а также жить до ста и чуть раньше стать генералом.
Утром Зина спросила мужа.
– Саша, рассола налить?
– С какого бы? – умываясь, ответил Малович. – Я после восьми вечера капли на язык не капнул. Мне сегодня начальник обещал дело новое подсунуть. Гад! А мне бы натурально во Владимировку сгонять. Васька Короленко позвонил, сказал, что мотоцикл мой наладил. Забрать надо, да на рыбалку прямо там укатить. В котловане под Каракадуком сазан уже как поросёнок. И это в апреле, блин!
-А чего это Василия самого не было вчера? – Зина убирала со столов и носила посуду к колодцу в конце двора.
– А он в командировке. Послали в Омск новый бензовоз получать. На старом он девять лет по степям прыгал. Но подарок через сестру мою, через его жену передал. Во! Часы «Слава». Непромокаемые, нетеряемые и ничем не разбиваемые. Конкретно для оперативников угрозыска.
Начальник Лысенко в отличие от Маловича пил до упора, а потому утром смотрелся жалко. Потел, держался за голову и, почти не отрываясь, заливал в себя холодную воду из графина.
– Шура, – сказал он хрипло и тихо. – Езжай к ОБХССсникам областным. Найди Семёнова. Они сейчас шмонают экономистов нашей швейной фабрики «Большевичка». Туда чеши сразу. Но фабрика – это их дела. Пусть свою ямку копают. Но там прямо во время проверки завхоз пырнул ножом зама главного бухгалтера. Ну, вроде за то, что зам главбуха его подписи на складских расходных ордерах подделал и завхоз влетел таким макаром на тридцать восемь тысяч. Это ему пять лет тянуть в «четвёрке» Кустанайской.
Иванов, завхоз, забежал в кабинет, при ОБХССниках ткнул его в пузо ножиком, из столовой его взял, и успел убежать. Ну, сам понимаешь. ОБХССники же там только были. Они и муху – то не поймают. Они бумажки умеют листать. Он и смылся. Шустрый. Заместитель бухгалтерский в больничке. Вроде выживет. Но Иванова, Шура, надо отловить. И потом разобраться – подделывал зам подписи или нет. В любом случае – уголовщина. Да этот Иванов, говорят, маленьким ножом ударил. А сам здоровый как шкаф для посуды. Был бы тесак побольше – хана мёртвая бухгалтеру однозначно. Достань мне его, капитан. Всё. Башка рвётся на детали. Иди, Шура.