Проект «Анима»
![Проект «Анима»](/uploads/covers/2023-06-30/proekt-anima-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Владимир Бочкин
- Жанр: Боевая фантастика / Самиздат, сетевая литература
Читать книгу "Проект «Анима»"
Глава 24
Сияющая волна пустоты накрыла Вику, впитывая как губка воду.
Девушка спит на раскладушке. Закрытые глаза обращены в невидимый потолок. Сквозь полуоткрытые губы вырывается лёгкое дыхание. Тёмные, спутанные волосы облепили лоб.
Ей снова снится привычный кошмар. Звонок в дверь и она подскакивает на кровати. Не может понять, спит она или всё по-настоящему. Тьма виснет на ней лохмотьями, но дверь впереди светится. Она открывает её. Никого. Пустая площадка. Волна прозрачного облегчения смывает ужас. Дверь гаснет и становится просто дверью. Она идет обратно в комнату, но в спину бьёт новый звонок. Она неуверенно оборачивается. Идёт к сияющей двери, но в коридоре снова пусто. Только теперь на лестничной площадке не горит свет. Она закрывает дверь и не уходит. Ждёт звонка. Он не заставляет себя ждать. Она медленно открывает дверь и последняя мысль «Смерть звонит трижды».
Звонок прозвенел в полпятого утра.
Дальше.
— Ты слышала?
— Что?
Вика подняла голову от конспекта. Через неделю сессия. Мороз старательно чертит на окнах замысловатые узоры. Девушка потянулась. Спину ломит от долгого сидения.
Людка плюхнулась на кровать и поджала ноги. Румяная с мороза. Карие глазки горят от возбуждения.
— Помнишь Марго? Вы вроде дружили.
— Не то чтобы дружили. Просто кантовались в одной компании.
Вика подняла ноги на сидение и прижала к груди. Пошевелила пальцами в тёплых носках.
— Встретила сегодня Марго, — продолжала Людка. — Ей пару лет условно дали, помнишь. Это с год назад было.
— Помню.
— Так вот, она рассказала, — девушка прижала ладошки к румяным щекам. Опустила голову.
— Не тяни.
— Толик. Твой бывший. Умер.
— Умер? — Вика сжала руками колени. — Совсем умер?
Людка вздохнула.
— Не тупи, дурочка. Марго говорит, подрался в камере с какими-то блатными и получил нож в спину. Он у тебя всегда бедовый был. Прости, мне жаль.
Вика уткнулась лицом в свои колени.
Дальше.
— Ещё раз. Кто был с тобой той ночью?
В голосе оперативника уже не было прежнего куража.
— Наркотики мне подбросили, — механически сказала она. Это единственная фраза, которую она говорила уже третий день. Но с каждым разом повторять её становилось всё труднее. Руки прикованы к подлокотникам наручниками. Сквозь пыльное окно бьёт летнее солнышко. Вика облизала губы. Избитое тело двигалось болью, жило болью. Во время еды, когда она лежала, ходила в туалет. Крутила и ныла даже во сне.
— Кто уродует полицейские машины? Твой дружок Долгих? Стельников? Дымов?
Оперативник лет тридцати, плотный, с круглым лицом. Короткие жёсткие волосы. Одни и те же вопросы. Он сжал пухлым кулаком полицейскую дубинку, и девушка сжалась. Конец дубинки врезался в солнечное сплетение. Словно в тело воткнули раскалённый прут. Дыхание сбилось, из глаз брызнули слёзы. Она тихо заплакала, когда смогла дышать. Мокрые от пота волосы облепили лицо.
Сквозь слёзы она видела размытый силуэт оперативника. Он положил дубинку на стол и открыл термос с кофе. Поплыла струйка пара. Полицейский налил горячую жидкость в чашку. Отхлебнул.
— Это он, — прошептала она.
— Что?
Он обернулся к ней, поставил чашку на стол.
— Кто он?
— Долгих. Это он. И Стельников. И Марго.
Оперативник помолчал. Положил ладонь ей на голову. Погладил.
— Вот и славно. Вот и ладненько.
Её плечи затряслись от рыданий. Парень скривился и достал ключи от наручников.
— Обвинение с тебя снимут, как обещал. В следующий раз выбирай парней получше.
Дальше.
Мать режет лук на кухне, но глаза сухие, никаких слёз. Лезвие равномерно стучит по деревянной доске.
— Вот что, девочка моя. Хочешь взрослой жизни, иди пробуй. Но только не прибегай потом в слезах и соплях. Взрослая слишком, иди нюхни, чем жизнь пахнет. Но я не буду спокойно смотреть на весь этот разврат. Нравы у вас простые как у дворняжек в подворотне. Да вы и есть дворняжки.
Мать высыпала лук в сковородку и поставила на огонь. Помешала деревянной ложкой.
— Учишь вас, учишь, всю душу вкладываешь. Воспитываешь, чтобы человек из вас получился, — ложка стукнула по сковородке. — А вы норовите в грязь прямо мордой.
— Мама, я девственница.
Мать покачала головой. Усмехнулась.
— Ты меня совсем за дуру держишь.
Лук усеял дно сковородки белой мозаикой. Плоская масса похожа на белые соты. Вибрирует на масле в такт невидимой музыке. Мать положила ложку, залила лук томатной пастой смешанной с водой.
— Мама!
— Сколько я с тобой намучилась, кто бы знал. Сколько души вложила, а тут с первым же кобелём.
— Мы любим друг друга.
— Козёл твой Толик, — мать свела брови к переносице, уголки рта опустились. Она взяла половник и помешала в кипящей кастрюле. — Знаю я таких. Твой отец таким же был. Не доведёт он тебя до добра.
— А ты доведёшь?
Мать стукнула половником о стол, кипящая вода с него брызнула на Вику. Она зашипела и схватилась за ошпаренную руку. Но мать не смотрела на её руку. Губы сжаты. Слова вырываются изо рта короткими липкими очередями.
— Когда успела смелости набраться, сучка неблагодарная. Да тебе надо этот кипяток в пасть твою поганую залить, чтобы знала, как с матерью разговаривать.
Входная дверь стукнула за спиной девушки. Мать стояла посередине кухни. Ноздри расширялись и сужались. Глаза сощурились до щёлочек. Кулаки сжимались, разжимались. Она шумно выдохнула и взялась за половник. Пора снимать пену.
Толик был дома. Он открыл старенькую дверь с обшарпанным дерматином. Смотрел на неё голубыми далёкими глазами.
— А, это ты, проходи.
Они зашли в его спальню. На незастеленной кровати комком валяются джинсы. Серую от грязи штору колышет осенний ветерок. Парень обернулся, взял её за плечи и прижал к себе. Провёл ладонью по мягким тёмным волосам.
— Что случилось?
Она ткнулась лбом в его твёрдую грудь.
— Всё нормально, — сказала она в его грудь.
— А.
Девушка выскользнула из его объятий и отошла к окну. Переступила с ноги на ногу. Он сел на кровать и смотрел на неё. Она скинула куртку и бросила её на стул, где уже валялись рубашки блондина. Вика провела ладонью по своему горлу. По груди. Скрестила руки на груди. Опустила голову, и волосы закрыли её лицо. Толик сказал.
— Что случилось?
— Ничего.
Она подошла к нему. Отвела ладонями со щёк его волосы. У Толика были длинные светлые волосы, которые постоянно падали на лицо. Она любила откидывать ему волосы с глаз, когда сидела рядом или у него на коленях.
— Хочешь, я разденусь?
Он взял её ладонями за бёдра. Улыбнулся уголком рта.
— Недотрога разбушевалась. Спасайся, кто может.
Уголки её губ приподнялись. Она смотрела в его глаза и вдруг рассмеялась.
— Нет, правда, хочешь?
— Всегда хочу.
— Я серьёзно.
— Я тоже серьёзно.
— А хочешь, ты меня разденешь.
— Всегда хочу.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
— Я расстелю постель.
Она скинула с кровати его джинсы.
— Готово.
Толик потянулся к её блузке.
Дальше.
Вика бежала по дорожке стадиона. Она была самой быстрой в школе и даже мальчишки всегда плелись где-то позади. Весенний воздух впитывался в её поры, с каждым дыханием становился частью её крови. Она промчалась мимо физрука с секундомером. Он одобрительно кивнул.
Она бежала по дорожке, обгоняя других спортсменов, которые готовились к городской школьной спартакиаде. Сильные ноги выталкивали землю и оставляли весь мир позади. Она бежала и улыбалась. В глаза билось раннее солнышко. Вика знала, что никто никогда её не догонит.
Анима вежливо поскреблась в сознание девушки. Вика попыталась всплыть из прозрачного океана, но была слишком тяжела для него. Мягкое, но многотонное сияние не давало подняться на поверхность. Ослабленное тело не выдерживало мощи приобретённой энергии. Вика отступила, впуская в себя Аниму. Прозрачное ничто видело перед собой то, чего не было. Точка ноль в оси координат. Пересечение всего. Нить натяжения. Если она оборвётся, всё расползётся и никогда больше не соберётся вновь. Анима начала слияние с этой точкой опоры. Она возбуждённо завибрировала. Этот центр действовал на неё как наркотик. Самый сладкий наркотик в мире. Анима не умела думать и не сознавала себя. Она не знала, что именно ей нужно, но чувствовала, что это именно то, что сейчас перед ней. Закрытые врата. Но сейчас они открыты настежь физической слабостью. Она проникла в них, и они захлопнулись за ней. Анима не сразу поняла, что очутилась в ловушке.
Сияющая прозрачная пустота вошла в яркий обжигающий костёр. Пламя вспыхнуло рубиновым цветом и зазвучало на тональность ниже. Костёр насыщал её своим цветом и звуком, а она давала ему прежде неведомую мощь. Костёр начал расширяться, охватывая тело. Нервы безмолвно визжали, разрываясь, как лопнувшие канаты. Нейроны головного мозга стали похожи на землю после бомбового удара. Глаза налились кровью. Мускулы скрутило от напряжения. Тело задрожало от усилий очнуться, либо умереть.
Но Вика больше не боялась смерти. Ей уже не нужны глаза и мозг. И Анима куда сильнее её тренированных мышц. Вот только не хватало сил на полное слияние. Ещё чуть-чуть и случится нечто удивительное. Нечто… но тело отключилось как перегревшийся мотор. Упало в кому, как медведь в спячку.
Однако Вика-Анима уже поняла, что телом можно управлять и без участия нейронов, мышц и нервов.
— Ну что, красотка, — Витёк раздвинул костлявым коленом её ноги. — Приступим.
Он запыхтел в сладком предвкушении и не сразу обратил внимание, что тело девушки мелко задрожало. Парень хмыкнул.
— А ты горячая штучка.
Девушка открыла красные глаза. Витёк заморгал и скривился, но в следующую секунду член сморщился, а сам Витёк взвизгнул.
В голове пронеслось.
— Вампир!
Вика оттолкнула его руками, уперлась сильными ногами в грудь. Они распрямились как пружина, отбрасывая молодого Мельникова назад. Глухой шлепок обмякшего тела смешался со стальным звоном перевернувшегося столика и разбившихся колб. Периметр горел, но это не имело значения. Ограничитель, созданный для энергии, не мог остановить человека из плоти и крови.
Витёк лежал на спине и смотрел, как уплывают вверх освобождённые струйки дыма. Махнул рукой, разгоняя дымный туман. Попытался вдохнуть. Тело мешком лежало на твёрдом полу. Он тихо застонал.
Зелёный огонёк на потолке мигнул и сменился красным. С потолка ударили струи воды. Визгливо завыла сирена. Витёк заморгал, стряхивая воду с ресниц. Мокрая одежда отяжелела и липла к телу. Он перевернулся, встал на четвереньки и медленно поднялся на ноги. Попытался сделать шаг, запутался в спущенных штанах. Неловко взмахнул руками, поскользнулся в луже и рухнул животом на пол.
Вика села на столе, покачнулась и облокотилась рукой о гладкий край. Она не обращала внимания на струи воды. Мокрые волосы облепили лицо. Она слизнула воду с губ. У ног барахтается костлявый тип со спущенными штанами. Он хныкал, пытаясь одновременно натянуть брюки и подняться с пола.
Одежда. Вика спрыгнула на пол, плюхнув брызги воды на заморыша. Ноги подвернулись, и она упала на колени. Взялась за край стола и подняла себя над полом. Покачиваясь, пошла к шкафу. Даже чистой энергии неудобно управлять полупарализованным телом.