Морпех Рейха
![Морпех Рейха](/uploads/covers/2024-01-21/morpex-rejxa-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Влад Тепеш
- Жанр: Альтернативная история / Боевая фантастика / Попаданцы / Самиздат, сетевая литература
Читать книгу "Морпех Рейха"
Сделка, от которой нельзя отказаться
— Эта пропаганда могла бы увенчаться успехом, если бы не тот факт, что я сам стал жертвой тауматургии, — хмыкнул я.
— Потому и стали. Будь тауматургия разрешена как таковая — не было бы необходимости в невольных жертвах. Есть много людей, которые с радостью продали бы вам свою ускользающую жизнь — например, чтобы обеспечить семью. Но — закон запрещает. Потому они умирают напрасно, оставляя нуждающиеся семьи, а тауматурги вынуждены рисковать, добывая себе подопытных.
— То, что вы говорите, само по себе гнусно, но даже если так — кто мешал вашему отцу искать тайно добровольную жертву?
— Так закон же. Честная покупка жизни приводит к появлению у семьи подопытного значительной суммы денег, к ним возникают вопросы у налоговой и полиции, а там уже один шаг до разоблачения тауматурга… Потому приходится практиковать тайно. Я понимаю, как для вас звучат мои слова — но это потому, что вы пострадавший. А де-факто есть ученые-тауматурги, есть и те, которые пользуются их услугами. Есть влиятельные люди, которые вкусили запретный плод и потому не дадут в обиду ни меня, ни мой Дом. И если бы фройляйн Айзенштайн сумела вас вытащить тайно — это не привело бы к падению Дома Райнеров, поверьте мне. Даже ваши показания не помогли бы. Неудачный выбор жертвы, как показала практика — куда более опасный фактор.
— А что ж вы так сразу взяли да признались службе безопасности? — ухмыльнулся я.
— Чистая математика. Отец и дядя зашли слишком далеко, и проблемы, созданные ими, носили кумулятивный характер. Я бы уладил все — но это было слишком сложно и дорого. Потому я использовал СБР в качестве ластика и стер прошлые ошибки, чтобы начать с чистого листа.
— Конечно, кто бы сомневался, что вы пойдете по стопам отца, — кивнула Брунгильда.
— Ни в коем случае, я ведь уже сказал, что отец зашел слишком далеко. А теперь прошу меня простить — но у меня дело к герру Нойманну.
— Да-да, я все жду, когда же вы к нему перейдете. Отвертки, правда, у меня нет, но…
Райнер покачал головой:
— Да не собираюсь я вам мстить.
— Да ладно? Я убил вашего отца и дядю, и вы…
Он снова тяжело вздохнул:
— Если человек становится на путь грабителя банков — он умрет от пули. То ли охранник в перестрелке убьет, то ли потом кто-то из подельников решит не делиться, то ли расстреляют по приговору суда. Смерть от пули для грабителя банков — это естественная смерть, понимаете? Кому мстить за эту смерть — охраннику банка, подельнику, судье или расстрельной команде? С подпольными тауматургами, которые переходят черту, та же история. То ли разоблачат и казнят, то ли среди подопытных попадется морской пехотинец… Мой отец стал на путь, который вряд ли мог бы привести его к спокойной смерти от старости. Его выбор. К тому же… Понимаете, человек не может очень хорошо делать сразу все. Обычные люди ничто не делают очень хорошо. Если человек делает очень хорошо что-то одно — он выдающийся. Если он мастер в двух разных делах — это гений. Мой отец был отличным главой Дома и гениальным ученым, а отцовство в списке его приоритетов стояло в лучшем случае на третьем месте, увы. Впрочем, поговорке «глава Дома не может одинаково сильно любить и свой Дом, и своего наследника» лет пятьсот, ничего нового. Мой отец был для меня в первую очередь строгим и требовательным главой Дома, а я для него — в первую очередь наследником. Со всеми вытекающими следствиями, как хорошими, так и плохими.
— Допустим. И какое, в таком случае у вас ко мне дело?
— Очень личное.
Он достал из нагрудного кармана визитку и протянул мне, и на ее обратной стороне я увидел надпись: «если расскажу при Брунгильде — вам придется ее убить».
— Ну ладно, давайте отойдем в сторонку.
— Это ловушка, — предупредила меня Брунгильда.
— Мы недалеко, вон в тот уголок, — успокоил ее Райнер.
— Не вздумай ничего есть или пить рядом с ним.
— Само собой, — кивнул я.
Мы отошли в самый темный угол к самому дальнему столику, Райнер достал из кармана коробочку с тремя антеннами и чем-то типа камертона, поставил на край стола и включил. Коробочка зажужжала.
— Это чтобы нас не подслушали, — ухмыльнулся он.
— Итак?
— Что вам известно об эксперименте, который над вами провели?
— Кое-что, а вам?
— А мне — почти все, но только в теории, а не что получилось на практике.
— И вы мне расскажете?
Он кивнул:
— Разумеется, но не сразу. Если очень коротко — над вами провели специфический ритуал, предположительно разработанный ацтеками. Дверь в лабораторию, где вы находились, была заперта, не так ли? Но вы замок открыли, это ожидаемо. Вы догадываетесь, как вам это удалось?
— Не очень, — признался я.
— Но вы после этого открывали и другие замки, да? Ошиблись хоть раз?
— Нет, ни разу.
— Как я и думал. Итак, герр Нойманн, я предлагаю вам сделку. Вы откроете для меня один кодовый замок, а я расскажу вам все, что знаю о поставленном над вами эксперименте. Вы выиграете намного больше, чем я.
— Что за замок?
— От банковской ячейки. Никаких ограблений — это банковская ячейка, которую арендовал еще мой дед, вот только кода не знает никто.
— Что в сейфе?
— Точно не знаю, и в любом случае это вас не касается.
— Я подумаю.
— Тут не о чем думать. Не согласитесь — я все то же самое расскажу службе безопасности. Должен ли я объяснять, что остаток жизни вы проведете в клетке, с редкими прогулками на коротком поводке?
Я промолчал: да, если спецслужбы узнают, что я способен угадать любой код — о свободе придется забыть.
— Вижу, вы понимаете расклад, герр Нойманн. Встречаемся завтра у главного входа центрального отделения Рейхсбанка. Ровно в полдень.
— Ладно, — согласился я.
— В таком случае — до встречи, герр Нойманн. И еще раз мои поздравления.
Когда мы уже ехали на лимузине обратно в поместье Айзенштайнов, я спросил у Брунгильды:
— Кстати, а что такое этот «великий шторм»?
— Двадцать лет назад мы попытались нанести ответный удар. Но когда объединенный флот Рейха, Британии, Испании и Италии подошел к берегам Америки, начался ужасный, невиданный шторм. На дно ушло двадцать три корабля, в том числе два линкора. Больше попыток крупных атак не было.
— Это дело рук ацтеков? Или их магии?
— Безусловно. Точно известно, что ацтеки умеют вызывать появление волн-убийц…
— Что это?
— Ненормально высокая волна без видимых на то причин. Ну, допустим, при относительно спокойном море откуда ни возьмись — одинокая волна высотой двадцать-тридцать метров. Это явление обычно естественное, но очень редкое и опасное. При ударе такой волны борт корабля может буквально не выдержать давления воды, доходящего до десяти атмосфер, бывает, что корабли размером с танкер ломаются надвое. Ацтеки же умеют вызывать такие волны в нужном месте в нужное время.
— Хм… А не может быть так, что у Америки эти волны возникают чаще?
— Математически это невозможно. Мало того, что там волны-убийцы возникают намного чаще — там они никогда не промахиваются. Природная волна-убийца часто проходит мимо корабля, который ее фиксирует, у берегов Америки они всегда попадают. Второй фактор — только крупные военные корабли становятся целью таких волн, мелкие — никогда. Третий фактор — корабль поражается волной только после того, как будет обнаружен. Совпадения? Не думаю. А во время «Великого шторма» волны-убийцы накатывались много раз, больше тридцати, при том, что сам шторм был, скажем прямо, средненький. Так что факт наличия у ацтеков такой обороны от наших крупных кораблей ни у кого не вызывает сомнения.
Подводя итоги проведенному вечеру, я решил, что он неплох, хоть и не идеален. Идеальное окончание маячило на горизонте и угадывалось в улыбке Брунгильды, но все-таки вышло, что не судьба: когда мы вернулись в усадьбу, мне пришлось при выходе из лимузина поддержать ее уже не из галантности, а по необходимости. Бруни едва держалась на ногах, так что я довел ее аж в ее апартаменты.
— Ох и устала же я, — сказала она, плюхнувшись в кресло. — Подай мне телефон, будь так добр.
— С тобой все в порядке?
— Ни хрена подобного. Выпьешь?
— Не откажусь. Сам тоже слегка умаялся…
Официант молниеносно доставил нам освежающие мятные коктейли с ликером, выпив его, я слегка приободрился.
— Умеешь делать массаж? — стрельнула глазками Брунгильда, поставив пустой бокал на столик.
— Увы, — развел руками я.
— Жаль, ты упустил свой шанс, придется вызывать массажистку — вздохнула она, и хихикнула: — и вообще, вини только себя, ну ты понимаешь, да?
Я вздохнул:
— Понимаю, ну да что ж поделать. Поправляйся, и спасибо, что составила мне компанию. Приятно все-таки появиться на крутом мероприятии с самой красивой дамой.
Она прям расцвела, и в глубине ее глаз я разглядел искреннее сожаление: Брунгильде тоже досадно, что она настолько измотана. Зря она все-таки надела высокие каблуки.
— Кстати, — прилетело мне в спину, когда я уже взялся за дверную ручку, — ты не расскажешь мне, о чем беседовал с Райнером?
— Может быть, и расскажу, но не сейчас. И раз ты напомнила… Не одолжишь мне пистолет?
— Зачем?
— Завтра я иду на встречу с Райнером. В центре города, в людном месте, и я даже уверен, что он играет честно, но ствол мне бы не помешал.
Брунгильда вздохнула и сказала:
— Я сообщу Конраду — он даст тебе все, что нужно… Только, Зигфрид, почему все-таки ты собираешься играть по его правилам в одиночку?
— Потому что это личное, раз, потому что есть вещи, которые человек должен делать сам, это два.
— Ты не собираешься его убить?
— Нет.
— Слово чести?
— Слово чести.
— А он тебя, скорее всего, собирается. Ты же не поверил на полном серьезе в его байку про то, что он, дескать, не будет мстить?
Я тяжело вздохнул:
— Ему не обязательно убивать меня, чтобы отомстить, и месть путем убийства — еще не самое плохое, что он может со мной сделать.