Чиновничье болото
![Чиновничье болото](/uploads/covers/2023-07-22/chinovniche-boloto-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Олли Лукоево
- Жанр: Ужасы / Городское фэнтези / Социально-философская фантастика
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Чиновничье болото"
Спустя какое-то время он уже шёл за Алексеем Владиславовичем, предвкушая массу приключений на свою накачанную пятую точку. Дорога в фармацевтический цех шла наверх, а не лабиринтами. Ещё немного и они поднялись на поверхность. Он слегка вздрогнул: они вышли возле того самого жуткого кинотеатра, который он увидел в свой первый день прогулки по R.
— Спокойно, — подбодрил его Алексей Владиславович и завел его в здание.
Внутри было темно, но темнота его не испугала. Он уже привык к странному образу жизни здешних обитателей. Но тут ему в ноги уперлось нечто мягкое, липкое и одновременно тяжелое. Алексей Владиславович посветил своим фонарём, и перед их взором предстала оторванная человеческая нога, залитая кровью. На оторванной ноге всё ещё болтались обрывки серой одежды, а на ступне можно было различить остатки разодранной обуви.
— Вот чёрт! — выругался Алексей Владиславович. — Опять кто-то задержался допоздна и не успел закрыть двери!
Он перетащил ногу в непроглядную тьму, а потом накрыл её невесть откуда взявшимся брезентом.
— Завтра приберу, — не дожидаясь вопросов, сказал Алексей Владиславович.
Обернувшись на своего спутника, застывшего на месте с квадратными глазами, он нехотя прибавил:
— К сожалению, у нас такое бывает. Иногда кто-то задерживается допоздна и становится ужином для гигантских жаб. Но сейчас день и вам нечего бояться, — с этими словами он направился в темноту. Пройдя несколько метров и обнаружив, что его спутник остался в темноте, выругался. По цензурным соображениям я не могу привести весь монолог, но «жабы», «бездельники» и «тряпка» в нём было самое мягкое. Выругавшись, Алексей Владиславович снова несколько смягчился:
— Идем, салага. Говорю же: они выходят только ночью — сейчас бояться нечего.
Минут пять они шли молча. Наш герой не в силах был выдавить ни слова. Не каждый день, однако, натыкаешься на оторванные человеческие ноги. К горлу подступал противный слизкий ком тошноты. Когда ком наконец отступил, наш герой решился заговорить:
— В мой самый первый день Илья Иванович говорил, что жабы ничего не оставляют от человека, пожирают всё полностью. Поэтому и не могли долго определить, почему пропадают люди… — он сам удивился своей памяти.
— А они и не оставили бы, — лениво и равнодушно отозвался Алексей Владиславович. — Этот бедняга руками и ногами вцепился вон в те горы хлама, — он машинально повернулся в ту сторону, куда Алексей Владиславович посветил фонарём. — Нога несчастного запуталась в куче мусора, а твари были настолько озлоблены и голодны, что не заметили, как протащили свою жертву, оторвав ей ногу.
— А какие они?
— Кто?
— Гигантские жабы.
— Аааа… Жабы как жабы, только ростом с быка. Или медведя — я точно не помню. Ну ещё издают такие звуки, как будто шипит поломанный кран.
— И часто они на людей нападают?
— Они нападают на всё, что движется, — резко оборвал Алексей Владиславович и замолчал. Чувствовалось, что ему не очень нравилось поддерживать разговор на данную тему.
Он решил больше ничего не спрашивать про жаб, и путники молча дошли до подпольного в буквальном смысле слова цеха.
Входом в цех оказалась огромная железобетонная дверь с кодом. Алексей Владиславович набрал нужную комбинацию цифр, и на нашего героя хлынуло амбре то ли больницы, то ли анатомического театра (когда-то, еще в студенчестве, была у него красотка из меда, которая раз устроила ему экскурсию в это замечательное заведение; он тогда упал в обморок и посему не любил вспоминать о том эпизоде, а с красоткой, ставшей свидетельницей его потрясающего мужества, быстро, по-сволочному расстался). К горлу снова подступил противный слизкий ком тошноты, но он сдержался и на этот раз.
Цех был громадный — казалось, что всё население R только и делало, что занималось производством наркотика. В самом цехе было довольно светло — привыкшие к темноте глаза не сразу начали различать серые фигуры рабочих. Он приветственно помахал рукой и улыбнулся дежурной улыбкой, но внимания на него обратили не больше, чем обратили бы на таракана. Женщины и мужчины, старики и дети — все они сновались туда-сюда по помещению цеха или запускали старое-престарое, скрипучее, воняющее какой-то смазкой оборудование. И все они ходили по ковру из яркой и разноцветной пыли, которая кружилась по цеху, словно новогодний снежок.
«Боже, сколько лет этим машинам?» — невольно подумал он и провел пальцем по оборудованию. Палец в секунды покрылся чёрной копотью. Алексей Владиславович словно прочел его мысли:
— Последняя модернизация была году так в 1979, перед самым вводом советских войск в Афганистан.
— И эта рухлядь никого не убила?
— Эта рухлядь проработает ещё двести лет. Правда, несчастные случаи всё же имели место.
Но несчастные случаи его больше не интересовали — его внимание привлекли светло-голубые капсулы.
— Тот самый знаменитый силентиум?
— Да, — с гордостью ответил Алексей Владиславович. — Здесь мы производим его для внутреннего потребления и на продажу в научно-исследовательские институты. На основе силентиума учёные разрабатывают лекарства от СПИДа. Часть препаратов уже опробовали, но результат оказался неутешительным: лекарство вызывает депрессию, и все испытуемые покончили с собой.
— Для внутреннего потребления?
— Для рабочих.
— Они все под кайфом?
— Да.
— Наркоманы на опасном производстве?!
— Это не классический наркотик. Силентиум никак не влияет на координацию движений, в отличие от других наркотиков и алкоголя (который по своей природе тот же наркотик). Сохраняется нормальная координация движений, трудоспособность, базовые когнитивные способности…
— Зачем он тогда нужен? — перебил он своего собеседника.
— Ну как бы это сказать… Он делает человека спокойным и покладистым. Убирает недовольство своим существованием. Производство у нас небезвредное, смены длятся по 10, иногда и по 12 часов, а позволить себе зарплаты как Москве мы не можем…
— Позвольте полюбопытствовать: а НЕ как в Москве — это сколько?
— Какая вам разница?! — резко оборвал его расспросы Алексей Владиславович. — Вам платят достаточно, чтобы вы не задавали ненужных вопросов.
Он резко развернулся и сшиб с ног хлипкого подростка в грязных старомодных джинсах под застиранным серо-жёлтым от старости лабораторным халатиком. Мальчишка упал на пол и вместо того, чтобы встать, тупо уставился на своего начальника. Наш герой на автомате подал руку упавшему, но тот не взял её и продолжал смотреть перед собой бесцветными, какими-то рыбьими глазами. Наш герой озадаченно помахал рукой у него перед носом:
— Эй, пацан, все норм? Ау!
Мальчик немного опомнился, поднялся сам и, ничего не ответив, побрёл прочь с таким же тупым и отстраненным выражением лица.
— Не старайтесь, — насмешливо сказал Алексей Владиславович, — силентиум, кроме всего прочего, подавляет речевой центр в мозге.
— Но те тётки, которые возят мою тележку, разговаривают… Или они не под кайфом?
— Разговаривают, говорите? — глаза Алексея Владиславовича как-то странно загорелись, а челюсти сжались. — Опять тайком сожрали вексамен!
— Что сожрали?
Но собеседник уже не удостоил его ответом. Впрочем, ему было уже не до ответа: его мысли захватило только одно: ДОСТАТЬ НАРКОТИК ВО ЧТО БЫ ТО НИ СТАЛО! Зачем? А зачем 11-летний мальчишка первый раз пробует сигарету, а 13-летний — пиво? Зачем образованная девушка из хорошей семьи выходит замуж за бывшего зека, который будет ее избивать? Почему спиваются профессора и художники? Зачем люди смотрят порно? Зачем почтенный отец семейства едет на трассу, чтобы вытворить за несчастные 500 рублей с 16-летней девчонкой из семьи алкоголиков то, чего бы он никогда не сделал с женой, которую зовёт котиком и зайчиком? Мне сложно сказать, почему некоторые люди испытывают тягу окунаться в грязь. Любопытство? Эффект запретного плода? Или просто свойство человеческой натуры, мерзкое, но неистребимое? Наш герой и сам не понимал, зачем ему пробовать вещество, которое превращает людей в отупевший скот, не замечающий ужаса своего положения. Но здешняя обстановка (на его взгляд) вполне располагала к потаканию самым низменным пристрастиям.
Раз уж представилась такая возможность, надо ближе познакомиться с повадками аборигенов. Он стал наблюдать за рабочими цеха, всматриваясь в серые лица.
Лица рабочих, не выражавшие никаких эмоций, походили на маску из пыли. Волосы у большинства из них были всклочены, и в них въелась застарелая грязь. У некоторых рабочих не хватало пальцев, даже у детей. И никто из них и бровью не повёл, когда он зачерпнул в карман горсть синих таблеток. В другом углу цеха ему на глаза попался какой-то другой препарат — ядовито-розовые пилюльки. Может, это был тот самый загадочный вексамен, от которого перевозчицы обрели дар речи? Улучив минуту, он под теми же равнодушными взглядами рабочих сунул в карман горсть и этих таблеток.
Алексей Владиславович шёл впереди и ничего не заметил: он с воодушевлением рассказывал о чудесных свойствах силентиума и о том, что в будущем, возможно, этот препарат будут в обязательном порядке давать работникам тяжёлой, а потом и лёгкой промышленности, поварам, офисным клеркам, солдатам… Наш герой уже не слушал его и с нетерпением ждал окончания рабочего дня, чтобы остаться наедине с неведомым веществом. И вскоре его желание осуществилось.
Мне придётся немного отклониться от продолжения рассказа и описать комнату, в которой жил наш главный герой, потому что это может существенно повлиять на дальнейшее описание развития событий.
Жил он в подвале, в квартире-студии. Размер этого жилища был довольно мал и мог вызвать недоумение среднестатистического обитателя даже не московской Рублёвки, а просто хорошей сталинки в центре любого города-миллионника. Обычно в большой и просторной чиновничье-бизнесменской квартире такие комнатки использовали для хранения надоевших игрушек и прочего хлама. А сама мысль, что в таком помещении могут жить люди, вызывала презрительный смех или приступ клаустрофобии.
Пол квартиры покрывал старый, изъеденный и загаженный мышами линолеум, а с потолка, словно выпущенные кишки, свисало несколько лампочек на проводах, озарявших светом эту старую халупу. Спал он на старом, но довольно добротном диване. Еду для него приносили на старенький стол с гнилыми ножками. Свои потребности он справлял в санузле, где унитаз соседствовал с огромной ванной-джакузи. Она выглядела в крохотном санузле примерно так, как выглядел бы белый медведь в клетке для кролика. А унитаз был как тот самый кролик, чью клетку занял медведь: вжался так глубоко в угол, что полный человек ни за что бы до него не добрался, и ему пришлось бы справлять нужду прямо в джакузи. В свой первый день наш герой хотел понежиться в бурлящей воде, но не смог: провод от джакузи нещадно погрызли мыши, как и линолеум. С тех пор он смирился и использовал ее как обычную ванну.