Порочное обещание
![Порочное обещание](/uploads/covers/2023-11-27/porochnoe-obeshhanie-201.jpg-205x.webp)
- Автор: М. Джеймс
- Жанр: Современные любовные романы
Читать книгу "Порочное обещание"
КНИГА 1
ПОРОЧНОЕ ОБЕЩАНИЕ
Переводчик_Sinelnikova
ПРОЛОГ
СОФИЯ
— Твой отец мертв, София.
Моя мама говорит мне это со своим сильным акцентом, все еще скорее русским, чем американским, несмотря на то, как часто я слышала, как мой отец говорил ей, что ей нужно поработать над тем, чтобы сливаться с толпой. Однако даже в двенадцать лет я знаю, что для моей матери было бы невозможно где-либо слиться с толпой. Она самая красивая женщина, которую я когда-либо видела, стройная и с длинной шеей, как у лебедей, которых мы видим плавающими вокруг озера в Центральном парке во время наших ежедневных прогулок, голубоглазая и светловолосая, все, чем я не являюсь. Я невысокая и круглая даже для своего возраста, с темными волосами и густыми бровями, как у моего отца.
Мой отец. Мужчина, от которого всегда пахнет ванильным табаком, который каждый день забирает меня домой из школы и катает по кругу, который приносит мне книги, который подбадривает меня каждый день с тех пор, как мне исполнилось восемь, и я решила, что хочу играть на скрипке. Каждый день он спрашивает меня, что нового я узнала, просит показать ему, хотя я знаю, что он очень занят. Должно быть, так и есть, потому что в доме всегда есть мужчины, важного вида мужчины в дорогих костюмах, мужчины, которые неодобрительно смотрят на мою мать и шепчутся с моим отцом.
И вот теперь моя мать говорит мне, что он мертв. Мертв. Это самое ужасное слово, и оно кажется невозможным. Мой отец не может быть мертв, он был слишком полон жизни. Невозможно подумать, что я никогда больше не услышу его неистовый смех, никогда больше не сыграю для него на скрипке, никогда не вдохну насыщенный аромат табака от воротника его рубашки, когда он подхватит меня на руки и закружит.
Я не плачу. Я не могу. Я знаю, что должна. Моя мать плачет, тушь стекает по ее лицу толстыми черными полосами, но горе ощущается как комок в горле, стена в груди, горячая, тяжелая и удушающая. Я не могу в это поверить. Я не буду.
Я не осознаю, что выкрикнула эти слова вслух, пока моя мать не отшатывается, отпуская мои руки ровно настолько, чтобы я могла убежать в свою комнату и захлопнуть за собой дверь. Здесь, я думаю, ничто из этого не сможет меня найти. Ничто из этого не будет реальным. Я беру последнюю книгу, которую мой отец принес мне домой, иллюстрированный экземпляр Сказок Грима, которые, по словам моей матери, были слишком мрачными для двенадцатилетнего ребенка. Мой отец забрал его у меня, а затем, когда она ушла, подмигнул и вернул его обратно.
— Найди хорошее место для тайника, — сказал он мне. — В этой книге есть хороший урок, очень важный.
— В чем дело, папа? — Спросила я, забирая книгу обратно. Обложка была гладкой и новой, страницы все еще хранили запах новой книги. Я не могла дождаться, чтобы вдохнуть это.
Он наклонился, убирая с моего лица выбившуюся прядь волос, и грустно улыбнулся.
— У всех сказок есть темная сторона.
Я еще не читала ее. Но теперь я вцепилась в нее, прижимая книгу к груди, как будто она могла защитить меня, как будто она могла изменить все, что сказала мне моя мать. Здесь, в окружении моих книг, моей скрипки, всего, что было у нас с отцом общим, я могу притвориться, что это неправда.
Но где-то в глубине души я понимаю, что это так.
***
Я даже не могу поверить в это на его похоронах. Даже тогда, когда я вижу его тело в гробу, его загримированное восковое лицо и тогда, когда они опускают его в землю, когда все больше важных мужчин в костюмах приходят поговорить с моей бледнолицей матерью, и я слышу имя, которое так часто слышала, когда они приходили к нам домой, Росси. Я подкрадываюсь достаточно близко, чтобы услышать обрывки разговора: вы будете в безопасности… обеспечены…Джованни принял меры предосторожности… Его дочь…
В безопасности от чего? Моя жизнь всегда была безопасной и комфортной, полной радости и любви со стороны обоих моих родителей. Моя мать показывает это по-другому, она всегда была более стойкой, чем мой отец, более сдержанной. Но они очень любят друг друга, я это знаю. Я вижу это по их лицам, когда они смотрят друг на друга, по тому, как мой отец украдкой целует ее из-за угла, когда они думают, что я не вижу.
Я привыкла подбираться тайком к ним. Как, я когда-нибудь привыкну думать о нем в прошедшем времени? Я не могу этого вынести. Я думаю, что смогу отвлечься от всего этого, когда мы вернемся домой, но наш дом полон людей, одетых в мрачное черное, женщины несут тарелки с запеканкой и утешают мою мать. Я вижу, как женщины искоса смотрят на нее после того, как утешат ее, и шепчутся о ней за ее спиной. Двуличные, как она назвала бы их.
Я ненавижу их всех.
При первой возможности я бегу наверх в свою комнату, намереваясь спрятаться от толпы внизу. Но прошло всего несколько минут, когда раздается стук в мою дверь. Я игнорирую это, но звук приходит снова.
— Уходите! — Крикнула я, ненавидя, как сдавленно звучит мой голос. — Оставьте меня в покое.
Дверь все равно открывается. Входит высокий мужчина, которого я не узнаю, но которого я видела на похоронах с другими мужчинами важного вида. Он очень красив, с густыми усами, одет в шерстяное пальто, которое выглядит дорогим. Он заходит внутрь и закрывает за собой дверь, пригибаясь так, чтобы оказаться на моем уровне.
— Это, должно быть, очень тяжело для тебя, — говорит он тихим голосом. — Ты, наверно, очень любила своего отца.
Я отвожу взгляд. Я не знаю, кто этот человек, но что-то внутри меня нервно звенит при виде его, какой-то инстинкт подсказывает мне, что он опасен. Что-то в нем и в других мужчинах, которые приходят в наш дом, связано с тем, почему мой отец мертв, и почему он больше никогда не вернется домой.
Мужчина глубоко вздыхает.
— Я не виню тебя за то, что ты не хочешь со мной разговаривать. Но я пришел, чтобы принести тебе кое-что. Твой отец передал это мне в ночь своей смерти, для тебя. Прочти это, когда будешь готова. — Он кладет что-то на пол, в нескольких дюймах от меня, как будто я маленькая собачка, которая может укусить, если он подойдет слишком близко. А потом он встает и уходит, не сказав больше ни слова.
Я тянусь за конвертом. Он тонкий и легкий. Сначала я не хочу его открывать. Это последние слова моего отца, обращенные ко мне, последнее, что он когда-либо скажет. До меня начинает доходить, что его действительно больше нет, что никакое притворство не сможет этого изменить, и как только я прочитаю это письмо, все, что от него осталось, действительно будет лежать в грязи кладбища в нескольких милях по дороге, превращаясь в ничто. Поэтому я встаю и кладу письмо в футляр для скрипки. Я прочитаю его когда-нибудь.
Но пока нет.
СОФИЯ
Восемь лет спустя
— У тебя снова практика? София, сегодня вечер пятницы. Ради всего святого, поживи немного.
Моя лучшая подруга и соседка по комнате, Анастасия Иванова, облокотившись на стопку подушек на моей кровати, красит ногти в яркий малиновый оттенок.
— Тебе придется снять это перед занятиями в понедельник, — сухо говорю я ей, кивая на бутылочку лака.
Анастасия, или для меня Ана, одна из лучших учениц балета в Джульярде, где я изучаю скрипку. На самом деле мы обе лучшие в своем классе, но на этом сходство заканчивается. Ана от природы блондинка, высокая и невероятно худая, у нее в телефоне список номеров длиной в милю и свидание каждый вечер недели. Я крашу волосы в платиновую блондинку, мой рост чуть ниже 5 футов6 дюймов, и, хотя я определенно сбросила свою детскую полноту, когда мне исполнилось шестнадцать, у меня все равно больше изгибов, чем у Аны, и, помимо этого, я не могу вспомнить, когда в последний раз была на свидании. У меня никогда не было парня. Ана проводит каждые выходные в элитных клубах Манхэттена, показывая свое поддельное удостоверение личности каждому, кто осмеливается усомниться в ее праве быть там, а я провожу свои выходные, занимаясь дополнительными тренировками с остальной частью секции струнных.
Я никогда не пойму, как она остается кандидатом на роль следующей примы Нью-Йорк Сити Балета, кроме того факта, что она невероятно талантлива. Я видела, как она танцует несколько раз, и каждый раз у меня непременно перехватывало дыхание. Наблюдать за ее танцем, все равно что наблюдать за оживающей сказкой.
У всех сказок есть темная сторона.
На краткий миг я слышу, как слова моего отца эхом отдаются в моей голове, в его глубоком и добром голосе, и дрожь пробегает по моей спине. Я сильно прикусываю губу, чтобы мои глаза не наполнились слезами. Прошло восемь лет, но я все еще не могу слышать голос моего отца в своей голове без желания заплакать.
— Кто-то прошел по твоей могиле? — Спрашивает Ана, поднимая на меня взгляд с кисточкой, зависшей у нее над пальцем. — Ты выглядишь так, словно увидела привидение.
— Я в порядке. — Я собираю волосы в хвост, все еще наблюдая за ней. — У твоей учительницы будет припадок, Ана.
— Я сниму лак перед занятиями. — Настаивает она. — Но я не выйду на улицу с голыми ногтями или, что еще хуже, накрашенными в безвкусный бледно-розовый цвет. — Она проводит кисточкой по ногтю на мизинце, закрывает его колпачком, а затем садится, махая рукой в воздухе. — Давай, София, — снова говорит она, ее голос умоляющий. — Мы никогда с тобой никуда не выходим вместе, а это месяц моего рождения.
Я не могу не закатить глаза.
— У тебя нет целого месяца, Ана. Всего один день — Я осторожно укладываю скрипку в футляр, аккуратно кладу смычок рядом с ней и застегиваю молнию. — Я все же пойду с тобой куда-нибудь на твой день рождения. Я обещаю.
— Я бы предпочла, чтобы ты сходила со мной куда-нибудь сегодня вечером. — Она надувает губы, которые накрашены помадой того же оттенка, что и лак для ногтей. — Давай. Ты можешь позаимствовать кое-что из моего шкафа.
— Ничто в твоем шкафу не подойдет мне, — указываю я. — Нет ни малейшего шанса.
— Ты худая, не спорь. То, что у тебя есть сиськи, не значит, что ты не можешь влезть во все, что есть у меня. Есть одно платье, к которому я всегда надеваю бюстгальтер с эффектом пушап, чтобы подчеркнуть их…
— Ана, нет. Я обещала своей группе… — Затем мой телефон оживает, и я ныряю за ним, прежде чем Ана успевает взять его с тумбочки. Предварительный просмотр текста на экране заставляет мое сердце замереть.
Ана замечает выражение моего лица, прежде чем я успеваю его смягчить.
— Они все отменили, не так ли? — Торжествующе спрашивает она. — Теперь ты должна пойти со мной.
Я отчаянно пытаюсь придумать другой выход. Дело даже не в том, что я не хочу выходить, хотя это часть дела. Дело в том, что я знаю, какие места любит посещать Ана; самые модные, самые дорогие клубы и бары, которые может предложить Манхэттен. Дело не в том, что я тоже не могу себе этого позволить. Просто я не хочу тратить деньги. Каждый месяц, как по маслу, на моем банковском счете появляется ошеломляющая сумма денег. Я не знаю, откуда она берется и как, и я испробовала все возможные способы уклониться от нее. Я несколько раз меняла банки, но она всегда появляется снова. Я пыталась устроиться на работу, чтобы мне не нужно было ею пользоваться, но большую часть времени мне даже не перезванивают, даже по самым простым позициям розничной торговли. Когда мне звонят, вакансия каким-то образом всегда занята до того, как я могу пойти на собеседование.