История Алексиса Болдвина
![История Алексиса Болдвина](/uploads/covers/2023-03-31/istoriya-aleksisa-boldvina-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Энрике Мор
- Жанр: Современная проза / Короткие любовные романы / Эротика
- Дата выхода: 2021
Читать книгу "История Алексиса Болдвина"
Берег, куда мы сошли был песчаный и до того приятный на ощупь, что в нем мы как будто бы купались в настоящем море. А чего стоила только вода в гаване, которая упоминалась ранее: она была перекрыта со стороны океана, и когда случался небольшой отлив, то залив превращался в озеро, а в нем блистала кристально чистая, с голубоватым оттенком вода, которая является хорошим показателем любого уважающего себя заграничного отеля. А здесь, посреди настоящей, не тронутой человеком природы были десятки таких бассейнов, от которых глаза наливались радостью ребенка, увидевшего целую кучку конфет. Мы совершили бы большой грех, если бы не остались здесь хотя бы на один денечек, но зато какой. Поэтому мы вновь отправились на яхту взять всё самое необходимое.
А день прошел запоминающися. Сделали всё, что хотели. Для начала мы отправились к пещере, которую мне хотелось осмотреть. Поэтому я взял с собой небольшой туристический рюкзак, в котором было всё необходимое на непредвиденный случай, но самое главное, что там занимало особое место это был фотоаппарат, захваченный мною чтобы, фотографировать всё — абсолютно всё. Когда-нибудь в далёкой-далёкой старости я открою свой фотоальбом и буду лицезреть на свою беспечную и сумасшедшию жизнь и на день, проведённый на необитаемом острове посреди Атлантического океана. На это по крайне мере я надеялся.
Стоило нам оказаться возле пещеры, как сразу же возникли трудности — незапланированные, а поэтому нерешаемы, поскольку вход в нее был частично перекрыт водою, которая в свою очередь, на мой взгляд, ушла бы не скоро. Конечно, тогда я расстоился, но понял что эта углубление в скале, наверное, очень длинное, потому что воде нужно было куда-то уходить. Не могла же она просто-напросто испаряться. Это меня заинтриговало, следовательно, желание попасть внутрь увеличивалось с каждой пройденной минутой. Правда, Белла не могла ждать столько времени, ведь оно было ограниченою, но только чем — до сих пор не могу понять. Поэтому было принято решение погулять по острову и в какой-то мере исследовать его, пытаясь увезти из него что-нибудь ценное, кроме воспоминаний, способных потерять своё богатство, если однажды придется расстаться. Куда можно было отправится, кроме как разноцветного водопада?!
Чего стоил нам этот путь тяжело описать, а тем более почувствовать, но я попытаюсь и остановлюсь только на особо важных моментах. Водопад. Он находился почти в центре острова, окруженный снизу бесконечными непроходимыми кустами и большими зелеными-презелеными деревьями, так плотно прижатым друг другу, что в нем можно было с легкостью заблудится и никогда оттуда не выбраться. Мы не рискнули на этот отчаянный шаг, поэтому решили пройтись вдоль леса в надежде найти хоть небольшую тропинку, способную вывести нас к водопаду. Усилия были тщетны; пришлось оставить эту идею, поскольку время шло, близился закат, а нам ещё исследовать пещеру. Возвращаясь к ней, мы увидели, что путь свободен, и у нас есть возможность спуститьься вниз. Взяв в руки фонарь, я с Беллой, всё же боясь переступить порог неизведанного, вошел в мраком покрытую пещеру, от чего ужас набегал на всё тело. Это прошло уже буквально через несколько минут, так что следующие шаги намного были увереннее и больше.
Пещера представляла собой площадку площадью не больше сорока квадратных метров при высоте чуть немногим два метра. Так что там было вполне уютно. Можно было даже жить, но куда бы уходила вода, если каждый день туда вливалось ее огромное множество литров. Ответ был необычен и даже немного странен. Стоило мне пройти до конца площадки, как я чуть не свалился в кратер. В этот момент больше всего я переживал за Беллу, как бы она не подошла близко к раю и не свалилась вниз, а глубина там была огоого если судить, как долго летел брошенный камень пока не достиг воды. Вот загадка и разгадана; душа отведена в сторону. Больше мне не хотелось пребывать здесь. Место отдавало какой-то забытостью, беспамятством, как-будто сюда тысячу лет никто не заходил и не выходил.
Покидая это злачное место, Белла у порого увидела, что нечто яркое блеснуло у меня под ногами, ибо я уходил первый. Она тут же принялась искать вновь появившеюся загадку, подключив меня к этому. Результат не заставил себя долго ждать: спустя несколько минут ответ был найден — кольцо с красным камнем посередине, а внутри надпись на непонятном языке. Сколько шума подняла Белла трудно себе представить и как любая девушка решила оставить его себе, забыв о том, что на нем могло быть проклятие. А какое — знал только один я.
Вышли мы наконец-то из пещеры. Я немного задумчивый, Белла счастливая-пресчастливая. Что делать теперь? Конечно, искать путь к водопаду. Но этот вопрос уже был решен в моей голове в тот момент, когда я чуть не свалилися в кратер. Так как водопад падал вниз с высокой горы, то наверняка на его вершине находилась такая же площадка которая была в углублении. Но туда, как мне казалось, можно было попасть только с другой стороны острова, а для этого следовала плыть на лодке. Этой идеей я поделился с Беллой, а она в свою очередь поддержала.
Через тридцать минут мы были на противопложной части острова, которая в отличии от юго-восточной отличалась в первую очередь тем, что была менее крутая и пологая. Поэтому моя мысль оказалась верной. Белла конечно восхитилась моей, так скажем, эрудицией, логико, й а её похвала была дороже любых премий мира даже Нобелевской. На гору взбирались мы с легкостью, чего я ни в коем случае не ожидал. По дороге мы решили для удобства назвать ее как-нибудь: каких только вариантов не перебровали — ничто не подходили. Среди названий были примерно такие: " Пик любви", " Гора счастья", " Высокая гора", " Вершина Дон-Жуана". Вот последнее как-то не сочеталось, да и вообще он здесь не причем.
Стоя уже на вершине и наблюдая, как сегоднешнее солнце, проходившее у нас над головами, целый день погружалось в голубую синь океана и с каждой минутой, становясь все оранжевее и оранжевее. Я придумал название отражавшего суть происходящего — Гора Заката. Не было более подходящего названия. А Белле оно очень понравилось. Как бы ей не понравилось, ведь это придумал ее любимый мужчина, а потом на таком прекрасном фоне поцеловал в губы, как всегда клубничного вкуса. Вот за такие моменты и стоит ценить жизнь. Именно они запоминаются больше всего, а не события в результате, которых это произошло. Но время шло, закат уходил от нас к другим к таким же как и мы, безумно влюбленных друг в друга, поэтому нафотографировав пейзажи какие не один художник не изобразил бы будь он даже самым талантливым на всей Земле, мы отправилсь опять к гавани встречать последние лучики заходящего солнца.
А вот что произошло дальше я расскажу чуть позже, ибо это навсегда повлияло на мою дальнейшую жизнь, на мое мировоззрение, на отношения как к себе так и к оружающим, и поэтому заслуживающее особого внимания.
День пятый.
Как же это приятно лежать на остывающем песке, днем раскаленного до такой степени, что босиком было невозможно ходить рядом со своим любимым человеком и наблюдать, как далекое небо переливается от желто-розового до оранжево-красного оттеков, предоставляя нам возможность наслаждаться таким явлением природы, которое древние философы сделали флагом романтики. И вправду, в своей жизни я не видел ничего подобного, что так сильно бы цепляло за душу, а вдохновение переполняло тебя, угрожая убежать через край. Я знал, что сейчас мне это не грозит. Мне не ничего не хотелось делать — ни думать, ни прогуливаться по одинокому острову. Ничего кроме как целовать и обнимать мою прекрасную Беллу и осозновать с какой необъятной силой я ее люблю. А пока мы просто лежали на больших-больших полотенцах принесенных нами с яхты и витали в своих мыслях, конечно, любуясь закатом. Свои мысли я сказал, но вот о чем думала Белла, ведь её лицо выражало такое спокойствие, так что по нему невозможно было определить русло раздумий. А разве это имело ли какую-нибудь важность? Да, нет, наверное. А вот моё решение имело. Поэтому как только закат достиг своего максимального зенита, я взял ее руку лежавшую на песке — она открыла глаза и, обнимая, поцеловал ее, а потом плечо, шею, спину, и достиг ее губ, как обычно со сладковатым клубничным вкусом. Белла оживилась. Её руки нежно и ласково касались моего крепкого накаченного тела, а я чувствовал их касание и замирал от переизбытка эндорфинов. Как тогда мне было хорошо и приятно- нельзя описать обычными словами. Это можно только почувствовать, иначе никак. И для этого необязательно находиться посреди океана на одиноком острове при захождении солнца. Нет, просто нужен человек, которого ты любишь и даже больше — обожаешь — ради которого ты готов на многое, если не на всё. Ты можешь находиться в абсолютно пустой квартире, в многолюдном кафе, на вечернем сеанса кинотеатра, да где угодно, лишь бы с любимым человеком, и тогда ты сможешь почувствовать, какого это по-настоящему сходить с ума по человеку, желать и хотеть его каждую минуту, каждую секунду, выполнять все его капризы и пожелания.
Чем мы занимались целую ночь, наверное, не трудно догадаться. Это же так очевидно- секс. А что это? Животные инстинкты человека? Его физиологическая потребность? Или обычная похоть, от которой мы привыкли отворачиваться, считая грязным делом? А сейчас, нет, мы не отводим взгляд, наоборот, лицезреем данное и придаемся ему с каждым днем, с каждым месяцем, годом всё больше, отойдя от первоначального понимания секса.
Секс для меня — выражиние своих настоящих, бескорыстных чувств, эмоций, неподвластных разуму и всегда относящихся к объекту твоей любви. Как можно заниматься любовью, таким интимным делом, с каким-то человеком, к которому не лежит ни твое сердце, ни твоя душа? Правильно, никак нельзя. Вот если ты спишь с одним человеком, то и спи с ним всегда, всюду, везде, но только с ним, ни кем более, потому что с девушкой-однодневкой — да ляжишь ты мягко постеленную кровать но вопрос: захочешь ли просыпаться с ней по утрам? Вот, вот, так что стоит многократно и хорошенько подумать, перед тем как флиртовать в баре с красивой, но морально-заниженной девушкой после ссоры, например, со своей возлюбленной, со своей женой. Ссора-то она пройдет, а факт измены он так и будет осадком на душе, как и у мужчины совершившего этого, так и у женщины которая будет винить себя в случившемся, ища в себе недостатки.
Я не зря сказал об этом. После того как мы выразили свои чувства, так скажем, Белла спросила меня, чего уж точно я не ожидал.
— Вот представь: однажды, хотя я надеюсь такого никогда не произойдет, будучи уверена в твоей порядочности, ты придешь ко мне и заявишь спокойным голосом, как будто ничего и не случилось, "я тебе изменил". А я сделаю лицо словно жду продолжения. Что скажешь потом?
— Знаешь, всё было чужое: и губы, и кожа, и тело как будто мне подсунули выжитый апельсин, годный только чтобы выбросить его
— остроумно. Даже очень. Метафорически. Всё с тобой понятно.
Как правило, сказанный слова могут означать только одно: я на тебя обиделась. Но у меня было исключение: Белла переложила свою голову с самодельной подушки, сделанной из связки маленьких полотенец, на мою грудь и сказала три заветных слова, которые как целительный бальзам снимают все душевные раны и сомнения: «Я тебя люблю».