Маловероятное. Эпизод 6: Тёмные искусства...
![Маловероятное. Эпизод 6: Тёмные искусства...](/uploads/covers/2023-03-17/maloveroyatnoe-epizod-6-tyomnye-iskusstva-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Маловероятное. Эпизод 6: Тёмные искусства..."
— Не пересказывайте аудитории пол-учебника, — прервал её Снейп. — Отвечайте на вопрос.
— Простите, профессор, сэр! — она замялась, но сейчас же снова продолжила. — Говард Степлтон показал, что боггарт отражает не страхи мага, как это полагали до него, а визуализирует основное направление, на которое идёт энергия. Эмоция страха канализирует магию в направлении визуализации пугающего объекта, чем и пользуется в обычных обстоятельствах боггарт. Чтобы способствовать испугу, он пытается преднастроить волшебника, для чего и прячется в тёмных и малоприятных местах, однако…
Аудитория заметно «поплыла»: кто-то вообще не мог понять, о чём она говорит, кто-то вначале согласно кивал, но теперь устал и практически отключился. Снейп, заметив это, сделал Шанти замечание:
— Короче, мисс Шанти. Это было последнее предупреждение.
— Простите! — пискнула девчушка и зачастила ещё быстрее: — Однако на самом деле боггарты экранируют любую эмоцию, включая радость и любопытство. Смех, тем не менее, является слишком противоречивой эмоциональной реакцией, поэтому заключённый в нём заряд приводит к разрушению боггарта. Именно поэтому базовым заклинанием против него является Ридикулус…
— Так, всё… — Снейп устало провёл рукой по глазам. — Видит Мерлин, я старался. Мисс Шанти. Плюс десять баллов Рейвенкло за знание материала. Минус пять баллов за неумение это знание донести в краткой форме. Специальное задание для вас: эссе «четыре теории возникновения магии». Строго не длиннее двадцати дюймов.
— Простите, сэр.
Сконфуженная таким приёмом, Лейла Шанти поспешно села и уткнулась в учебник. Гермионе стало её жаль. Она знала, что мисс Адамс никогда не прерывала учеников, давая им возможность высказать всё, что они знают, и даже поощряла это. Однако с объективной точки зрения именно такая политика и привела к «катастрофическому отставанию от графика прохождения предмета», на которое уже жаловался Снейп, разбирая бумаги своей предшественницы.
— Кто хочет продолжить? Кляйн?
— Да, сэр! Теория диссоциации Степлтона предполагает, что магия, заключённая в сосуд человеческого тела, изменяет его и приводит к чрезмерной подвижности свойств организма. Маг постоянно находится под угрозой спонтанной трансфигурации себя. В норме это компенсируется умозрительной концепцией, которая в трудах Степлтона названа «чувством я», а в просторечии именуется «характером», либо «волей». Именно этому качеству маги обязаны постоянством внешнего вида. На поддержание «чувства я» непрерывно расходуется небольшой магический заряд. Как показали опыты Степлтона с боггартами и сквибами, сквиб видит своего двойника за счёт остаточной магии. Каждый сквиб по Степлтону — сверхслабый маг, сил которого хватает только на обслуживания «чувства я».
— Спасибо, мистер Кляйн. Десять баллов Слизерину, — усмехнулся Снейп и снова как бы невзначай посмотрел в тот угол, где пряталась Гермиона.
«Надеюсь, всевидящего ока, как у Грюма, у него нет», — сердито подумала она. И надолго задумалась. О сквибах, магах и «чувстве я». Вырвал её из задумчивости уже не вопрос, а слова самого Снейпа:
— …Таким образом, вы видите, что традиционные черты характера магов, обычно называемые «эгоизмом», «консерватизмом» и «своеволием», представляют собой оборотную сторону развитого «чувства я». Надеюсь, теперь вам лучше понятно, почему трансфигурация человека принадлежит к наиболее сложным, опасным и ответственным разделам магии, почему рекомендуется не пробовать трансфигурировать себя до достижения совершеннолетия и почему принудительная трансфигурация другого человека относится к разряду противоправных действий, запрещённых законом. Также… — Снейп обвёл аудиторию тяжёлым взглядом. — Если у вас есть знакомые-метаморфы, вы должны понимать, что это не забавный подарок судьбы, а нарушение защитной системы организма. Именно это лежит в основе программы обязательной регистрации анимагов и метаморфомагов Министерством… Что?
Снейп прервал свою речь, видя, что ученица, сидевшая за первой партой, подняла руку.
— Извините, мистер Снейп, в программе курса было сказано, что вы расскажете больше об эффекте доппельгангера в связи со сквибами и «средством Макентайра».
— Эта тема у вас уже была в курсе профессора Слагхорна, — отрезал Снейп, явно не желая возвращаться к этому вопросу. — Не вижу смысла тратить время на дублирование.
Его враждебность к этой студентке казалась очень странной. Когда девушка встала, чтобы задать вопрос, Гермиона увидела, что на её мантии была знак факультета Слизерин. Даже при всём своём желании она не могла вспомнить, чтобы Снейп когда-либо обращался к кому-то из слизеринцев так грубо и нелюбезно.
— Но мистер Слагхорн так и не дал нам даже рецепт этого средства, не говоря уже о практической работе… — хотела было пожаловаться девушка, но Снейп снова её прервал:
— А на ком вы собираетесь тестировать получившееся зелье, хотел бы я знать? Токсичное, опасное зелье, вызывающее кратковременное усиление магических способностей и делающее магов даже из сквибов? — его голос, отскакивая и бликуя на словах «токсичное» и «опасное», сам, казалось, наполнялся ядом. — Предлагаете отлавливать неугодных магглов? Или проверять на мышах, м-м? Трансфигурированные мыши-маги, только этого нам и не хватало для полного счастья!
В аудитории раздались неуверенные смешки. Девица потупилась, однако побеждённой или пристыженной не выглядела. Только немного злой:
— Зачем же включать в программу зелье, рецепта которого даже нет в учебниках?
Снейп коротко неприятно усмехнулся, как делал всегда, когда ему пытались перечить люди, заведомо обречённые на провал, и медленно, с расстановкой произнёс, приближаясь к её парте:
— Во-первых, если хотите пожаловаться на курс Зельеварения, жалуйтесь профессору Слагхорну. Лично. Не опускаясь до трусливого обсуждения за спиной. Во-вторых, рецепт зелья в учебнике есть, но закодирован по международной алхимической системе. И если кому-то не хватило ума и усидчивости его расшифровать — это не проблема составителей учебников.
Он опёрся рукой о её парту, а потом перевёл взгляд вниз, на учебник:
— И не загибайте уголки страниц при чтении. Это признак тех, кто читает слишком мало и редко.
С его последней фразой прозвенел звонок. Ученики поспешно покидали класс, а Снейп всё с той же смесью вызова и едва ли не гордости (мол, «вот как надо вести занятия!») бросил ещё один, последний взгляд на угол под картиной.
«Вы ещё подмигните мне для полного счастья», — подумала Гермиона, злясь, что даже скрывающие чары не смогла навести так, чтобы хоть раз его удивить.
Но чего она уж точно не ожидала, так того, что спустя пару секунд в её голове ясно прозвучал ответ:
«И не подумаю… Удачного вам вечера, мисс Грейнджер».
Гермиона на мгновение застыла на месте, поражённо ловя ртом воздух, но, видя, что Снейп стремительно выходит из класса, поспешно содрала с себя верхнюю мантию с капюшоном, делавшую её невидимой, и припустила следом.
— Профессор Снейп, а меня вы могли бы научить легилименции? — вместо «здравствуйте» выпалила она, едва поравнявшись с ним.
Тот даже не удостоил её того, чтобы изобразить удивление. Наоборот, удовлетворённо кивнул каким-то своим мыслям и спросил:
— А как насчёт того, что это «Тёмное искусство», профессор Грейнджер? Может, вы всё-таки хотели сказать «окклюменции»?
— Я не хочу просто защищаться, я хочу уметь… — Гермиона внезапно вспомнила, что Снейп до зубовного скрежета не любил формулировку «читать мысли», — при необходимости определять, что в сознании другого человека. И… бесшумно разговаривать, как вы сейчас сделали!
Услышав это, Снейп приложил палец к губам:
— Вот только окружающим об этом знать не обязательно.
Гермиона послушно замолчала, а Снейп, убедившись, что полностью завладел её вниманием, лениво заметил:
— Хорошо, возможно, я мог бы попробовать. Но зачем это мне? Только лишняя нагрузка в дополнение к той, которую вы с МакГонагалл и так на меня повесили…
— Если дело только в нагрузке, то я могу вам помочь с проверкой работ. Половина контрольных по ЗОТИ с основного потока, идёт?
— Идёт! — моментально согласился Снейп, одновременно вылавливая откуда-то из кармана книгу в тёмно-серой обложке. — Вначале прочтёте учебник, без этого к практике переходить даже не думайте. И… начиная с завтрашнего дня, жду вас на проверке работ!
Только когда мантия Снейпа скрылась за поворотом коридора, до Гермионы наконец-то дошло, что именно она на себя взвалила и в каких количествах — всего лишь за туманное обещание попытаться научить её основам легилименции. По всему выходило, что он это подстроил.
* * *
Утро понедельника обещало быть хмурым, морозным и особенно тёмным из-за низкой нависшей облачности. Гермиона Грейнджер потянулась в постели, посмотрела на часы и начала усиленно мечтать о хроновороте. Страстно, мучительно и безнадёжно.
— Очистить сознание, — мрачно пробормотала она и привычно вызвала в сознании ощущение звенящей пустоты, стараясь удержаться в нём всё то время, пока чистила зубы и принимала душ. Тренировки прежде всего, ведь без них она никогда не научится ментальной защите и нападению, а без этого… все её страдания окажутся напрасными.
Гермиона забросила лекции других преподавателей — кроме Снейпа, читать другие книги — кроме книг по легилименции и окклюменции, а в проверке работ по безжалостности уже почти побила снейповский рекорд. Высшая степень недосыпа, от которой безумно хочется наесться каких-нибудь бодрящих зелий или завладеть хроноворотом, отвернуть его часов на двенадцать назад и выспаться, безудержно и взахлёб, — так вот, высшая степень недосыпа взяла Гермиону в свои когти и выпускать не собиралась. И она уже не знала, от чего так портится характер — то ли от постоянного общения со Снейпом, то ли из-за сумасшедшего круговорота бумаг, которые надо было проверять. Дошло до того, что Гермиона с нетерпением ждала Рождества, как возможности наконец-то отдохнуть от студентов и их бесконечной писанины.
Поэтому когда после первой пары она застала в учительской Снейпа — бодрого как весенняя птичка, или, по крайней мере, Гермионе так показалось — она только равнодушно поздоровалась и рухнула в своё кресло, глядя в камин невидящим взглядом и отчётливо ощущая, что вот-вот отключится…
— Грейнджер, а не хотите ли помочь мне в расследовании одного дела?
Гермиона от неожиданности чуть не подпрыгнула в кресле.
— Что?!
— Да так… — Снейп взмахнул свитком, видимо, пришедшим с утренней почтой. — Я подумал, что вам это может быть интересно. Один из «богатых бездельников», как вы в своё время изволили выразиться, просит помочь. Надо вылечить человека от неизвестного проклятия. По словам клиента, оно «имеет наследственный характер». Но при этом «неизвестное». Такая вот интересная история.
Сон с Гермионы слетел в мгновение ока. Расследовать запутанное и нестандартное происшествие — это совсем не то, что читать сто версий сочинения на тему «трансфигурация совы в бинокль: ошибки и подводные камни»! Однако подозрительная прямолинейность Снейпа, первым предложившего составить ему компанию, настораживала. В других обстоятельствах Гермиона, разумеется, выразилась бы более дипломатично, но сейчас взбудораженный разум завладел её языком абсолютно без участия сознания: