Фортунат
![Фортунат](/uploads/covers/2024-02-23/fortunat-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Александр Сухов
- Жанр: Фэнтези / Боевая фантастика / Самиздат, сетевая литература / Фэнтези: прочее
- Дата выхода: 2022
Читать книгу "Фортунат"
Неожиданно в памяти всплыл разговор двух боярских гридней, присланных приглядывать за телом юного наследника рода Орловых. Из той случайно подслушанной беседы я для себя вынес одну весьма интересную деталь. Даже на людей с сильным чародейским Даром здешний магический фон действует крайне угнетающе. Что же касаемо новичков, тут полная беда, несколько минут человек выдержать способен, потом быстро-быстро делай ноги, чтобы ненароком не лишиться магических способностей.
В отличие от всех прочих земных колдунов, мне здесь очень даже приятно. Буквально всеми своими чародейскими фибрами (или как они там правильно называются) ощущаю, как животворящие энергетические потоки проникают в мой Источник, омывают его стенки и способствуют их укреплению. Далее эти токи наполняют усохшие без правильной подпитки энергетические каналы, выходят на поверхность и затягивают разрывы моей ауры. Впрочем, здесь я слегка тороплюсь. Никакой нарзан не в состоянии одномоментно избавить страдающего гастритом от болей в кишечнике, также как никакой самый положительный магический фон не в силах сразу же восстановить изрядно потрепанные Источник, систему энергоканалов и залатать множественные разрывы во внешней астральной оболочке. При этом было бы несправедливо не отметить, что процесс, который до сего момента шел ни шатко, ни валко, двинул едва ли не семимильными шагами и, по моим прогнозам, через пару недель состояние Источника и прочие мои чародейские кондиции полностью восстановятся.
Тут же на ум пришла фраза из читанной в детстве сказки: «Жарь меня, как хочешь, Братец Лис, только не бросай в этот терновый куст!». Мои похитители, сделали со мной то же самое, что глупый лис сделал с Братцем Кроликом, вот только для этого мне даже просить никого не пришлось.
Если пораскинуть мозгами, поступок не самый глупый с их стороны. Как я уже неоднократно отмечал, если держать одаренного в условиях здешнего магического фона долгое время, его Источник непременно выгорит и человек при этом будет испытывать невыносимые муки. Меня же, мало того, что притащили сюда, вдобавок приколотили гвоздями к пыточному столбу, чем, как им кажется, гарантированно обрекли на весьма мучительную смерть. То есть, моим недоброжелателям было известно о наличии у меня чародейского Дара. Хотя в этом ничего необычного не вижу — обладание «слабыми лекарскими способностями» я никогда не отрицал, более того, всякий раз в разговоре ненавязчиво об этом упоминал.
Почувствовав прилив магических сил, хотел было заняться своим освобождением. Не успел, поскольку до моего слуха донеслись какие-то отдаленные звуки. Ага, кажется, скоро мне станет кое-что известно о смысле и целях моего похищения от его непосредственных исполнителей, нет, скорее заказчиков. Чтобы мои недруги ненароком ничего такого не заподозрили, пришлось изобразить страдальческое выражение на физиономии, для этого особого актерского дара мне не понадобилось, достаточно было лишь снять болевую блокировку. Ух ты, как плохо-то! Аж зарычал от накатившей волны боли.
— Мается голубчик, — донесся до моего слуха искаженный человеческий голос, если в нем и была толика сочувствия, я этого не заметил.
Когда организм немного адаптировался к неприятным ощущениям и застилавшая зрение пелена спала, я увидел ухмыляющуюся ненавистную рожу бывшего однополчанина. Орлов стоял неподалеку и с удовольствием любовался моими мучениями. Рядом с ним пара вооруженных до зубов боярских гридней. Интересно, где были эти ребята во время того памятного боя, и почему не спасли охраняемое тело от позорного плена?
Однако странные мысли лезут в голову, совершенно нехарактерные для человека, прибитого гвоздями к позорному столбу, к тому же испытывающему невыносимую боль.
— За что? — еле слышно едва ли не одними губами спросил я, стараясь изобразить на физиономии насколько можно максимальное страдальческое выражение. Хотя куда уж больше? Мне было действительно очень и очень хреново.
— А за всё «хорошее», что ты для меня сделал! — Кого другого демонический бас Орлова мог бы ввести в ужас. Мне же, отчего-то стало вдруг необычайно весело — явное несоответствие внешности парня и исторгаемых им звуков. Прям когнитивный диссонанс получается, или как оно там у психиатров правильно называется. — Сначала прилюдно опозорил в том заштатном городишке, к тому же покалечил. А потом стал моим «избавителем от позорного плена».
— Так ведь на самом деле спас от позора задницу вашей милости.
— Это тебе так кажется. На самом деле, через пару-тройку дней командующий персидским гарнизоном получил бы приличную мзду, затем был бы инсценирован мой удачный побег. Но тут появляешься ты в качестве избавителя, и вместо того, чтобы предстать в глазах общественности героем, я должен благодарить за свое спасение глубоко ненавистного мне человека.
— Откровенничаешь? Мне кажется, что отпускать живым ты меня отсюда не собираешься, господин боярич?
— Ну почему же, Воронцов. Завтра тебя снимут с креста и поместят в клетку. А через неделю, когда ты, пройдя все круги здешнего ада, полностью выгоришь как одаренный и превратишься в форменного идиота, тебя отсюда заберут. Затем тебя обнаружат в Боровеске под каким-нибудь забором и доставят в имение твоей опекунши Третьяковой. Она тебя очень любит и не оставит в беде. Будет смотреть на тебя безмозглого и страдать.
— Предполагал, что ты, Орлов, сволочь, но не мог и подумать, насколько. Что такого плохого тебе или кому-то из твоих близких сделала Василиса Егоровна, что ты готов испортить жизнь этой чудесной женщины? В таком случае, лучше убей меня сразу! — Последняя фраза хоть и была сказана с пафосом, и звучала вполне правдоподобно, умирать я пока что не собирался. Да и Орлов ни при каких обстоятельствах не стал бы лишать меня жизни. Однако интуиция подсказывала, что сыграть роль героя, готового пожертвовать жизнью ради дорогого человека, сейчас просто необходимо.
Боярич, что называется, заглотил наживку и ощерился в мерзкой улыбочке киношного злодея. Интересно, кинематографа тут еще не изобрели, а киношные злодеи уже присутствуют. Пришедшая в голову неожиданная мысль меня изрядно повеселила, да так, что я едва не рассмеялся прям в мерзкую рожу Орлова. Слава Богу, сдержал столь ненормальный в данный момент душевный порыв.
— Ну, Воронцов, на сегодня всё, — не убирая мерзкой улыбочки с лица, констатировал Орлов, — завтра, как я и обещал, тебя снимут со столба и поместят в клетку. Лично мне тут весьма и весьма херово, несмотря на то, что мой Дар выгорел полностью. Тебе же, как одаренному, должно быть многократно хуже. Вполне возможно, что из-за боли от терзающих твою плоть гвоздей ты этого пока не особо чувствуешь, однако очень скоро ощутишь в полной мере. Тебя будут кормить, поить, чтобы Третьякова сильно не расстроилась из-за твоей худобы, после возвращения обожаемого Андрюшеньки. Гы-гы-гы!
— Так для чего меня на крест поместили? Могли бы сразу в клетку, коль результат уже известен.
— Это твое распятие скорее не для тебя, а для меня. Понтий Пилат, суть единственный евангельский персонаж, достойный, по моему глубокому убеждению, максимального уважения. Все прочие по сравнении с этим человеком обыкновенные трусливые или расчетливые ничтожества.
— Интересно, интересно, — пробормотал я, следя за тем, как в глазах юноши загорается фанатичный огонь, свойственный всякому абсолютно уверенному в собственной правоте индивидууму.
— Что тебе интересно, Воронцов?! Ты и все вы ничего не понимаете в Святом Писании! Сам подумай, Сын Божий пришел в этот мир с вполне конкретной целью показать людям их ничтожество и вовсе не факт, что, находясь на кресте, он испытывал хотя бы какую-то физическую боль, ибо тогда он вовсе никакое не высшее существо, а обыкновенный аферист. Далее рассмотрим его учеников. Один продал его за тридцать сребреников, другие отреклись, а прочие и вовсе затаились в ожидании чем все закончится. Иудейские первосвященники хоть и требовали казни, по сути преступника, поднявшего руку на исконные государственные устои, но на процесс принятия решения о дальнейшей судьбе Иисуса повлиять не могли в принципе. Лишь Понтий Пилат во всем этом действе имел возможность и принял единственно-правильное решение, изменившее дальнейший исторический процесс самым кардинальным образом.
Вне всякого сомнения, передо мной очередной придурок, вбивший в свою тупую башку невесть что. Мне стало совершенно неинтересно общаться с этим человеком. Однако я все-таки задал ему уточняющий вопрос:
— Выходит ты тут изображаешь Понтия Пилата ради самоутверждения? Если так, то ты полный мудила, обреченный всю свою оставшуюся жизнь блуждать во тьме собственных заблуждений.
Я ожидал бурной реакции со стороны Орлова. Однако не был даже удостоен ударом кулака или чем потяжелее. Боярич лишь зло посмотрел на меня, после чего удалился в сопровождении охраны.
А я остался висеть распятым на кресте наедине с самим собой и собственными планами.